Верните меня на кладбище!

Тут тонкая работа, ювелирная, не каждый сможет. Вам бы к Верховному некроманту…

— И он поможет? — оживилась молодая женщина.

Владелец комнаты активно закивал.

— Зуб даю! Чтобы Верховный да не справился? Он все может и мужа вашего на расстоянии подымет.

Кара крепко задумалась. Юнец, конечно, всеми силами пытался отделаться от назойливой гостьи, но стоит ли тратить на него время, если можно обратиться к грамотному специалисту? Жизнь и так Турса наказала, пусть дальше творит косорукие ритуалы, убогий. Рано или поздно себя угробит.

— И где твой Верховный живет? В столице?

Как любой житель Скадара, Кара слышала о Верховном некроманте, де-факто втором лице государства. Министры так, для галочки, все понимали, к кому король прислушивается на самом деле. Да и как остаться глухим, если Верховный владел черной магией? Поговаривали, будто он превращал врагов в мумии: глянет и высушит. Образованная Кара в россказни не верила, но за глаза уважала графа Мориса Экундо.

— Там, там! — энергично закивал Турс и мысленно выдохнул.

Избавился-таки! — В столице каждый его резиденцию знает.

Только вот до нее нужно сначала добраться.

— Деньги давай! — Воскрешение лишило Кару былой скромности. Какой в ней толк, если в прошлой жизни она приносила лишь неприятности. — Или мне к твоему начальнику пойти, все рассказать?

Шантаж сработал, карманы пальто пополнились новыми монетами. Чтобы они не порвали подкладку, женщина выпросила у Турса поясной кошелек и ремень. Некромант отдал бы последние штаны, лишь бы вновь остаться в одиночестве.

Кара исполнила его мечту и, пересчитав монеты, распрощалась. Оставалось надеяться, навсегда. Второго свидания с ней Турс бы не выдержал. Впрочем, ожившая покойница сама не собиралась снова подниматься на второй этаж в высшей степени сомнительного жилища. Да и вряд ли какой-то гость порадуется хозяину, который попеременно тычет в него ножом и вилкой. Пусть Кара не умерла, но грудь ощутимо болела, отзываясь на каждый порыв ветра. Прижав руки к вырезу пальто, молодая женщина гадала, поможет ли ей обычное лекарство. Взглянуть бы, что на месте раны, но Кара не решалась. Она опасалась увидеть дыру или нечто похуже.

Ожившая покойница свернула к аптеке, когда краем глаза уловила движение. Инстинктивно, даже не успев подумать, Кара прижалась к стене и прислушалась: солдаты! И не одни — она отчетливо слышала писк Джиневьевы. Какой же у нее противный голос, когда она волнуется! Да и в обычном состоянии не соловьиное пение.