Серебряная уточка

Она была во дворе в компании косматых своих собак. Девицу она увидела сразу, приметила в ней существо неземное. Однако, ещё несколько мгновений понадобилось ей, чтобы узнать Айну: лишь заполненные чернотой глаза да очертания остались такими, какими их запомнила отшельница.

Упряжка не могла пройти по наледи, но собаки бежали за волокушами. Конь безропотно позволил себя запрячь и рысью бежала вслед за указывавшей дорогу девицей.

–Знала я, что добром это всяко не кончится, – причитала Сату по дороге назад, да всё поглядывала на спящего.

В тепле дома, у очага она уложила юношу, сняла с него рваную одежду, отёрла тряпицей грязь с лица и рук… Она слушала дыхание его, проверяла биение сердца. В лице её было недоумение.

После, за чашкой горячей похлёбки, ведь и сама женщина безумно устала в этом маленьком путешествии, выслушала рассказ Айны. Пока слушала – забыла о еде. Никогда она не ведала о подобном.

–Воистину, сотворила ты великое чудо, Айна, курочка.

–Да только сердце моё неспокойно: чует, что не так всё гладко, как видится.

Вот плоть его вновь здорова, дыхание колышет грудину, сердце бьётся, но я не понимаю, совсем не понимаю отчего Вейно не просыпается.

–Есть у меня догадка, – ответила на то женщина, – да, надеюсь, я не права.

Утро давно уж минуло и день прошёл. Вернулась корова, радостным «му-му» просила угощение из прошлогодних яблок. Вейно всё спал. Казалось, сон его был здоровым и крепким, но глаза его так и не открылись.

Когда небо уж стало темнеть в преддверии ясной ночи, Сату собрала каких-то трав в котелке, открыла деревянный сундучок, что прятала у печки.

В маленькой бутылочке из заморского тёмного стекла плескалось немного то ли воды, то ли масла. Набрав травяного отвара в чашку, Сату добавила каплю-другую таинственного снадобья. Понемногу, она сумела напоить Вейно тёплым отваром. Тело его послушно делало глоток всякий раз, как зелье попадала в его рот, но всё так же оставалось безвольным… Только в самом конце, он оживился будто бы, даже что-то забормотал. Глаза его приоткрылись, и Айна боялась дышать пока веки юноши вновь не сомкнулись.

–Беда, – сказала Сату.

–Милая, добрая Сату, –взмолилась Айна, –скажи же, что приключилось? Вижу по лицу твоему, слышу в голосе твоём: ты знаешь.

–Я видела подобное только однажды, – сказала без утайки отшельница, –очень давно. Жизнь вернулась в его тело, дух питает его дыхание, но вот душа… Она очень далеко.