Молчаливое признание

Выдана Парижским Бюро Документов одиннадцатого апреля тысяча девятьсот девятнадцатого года

Княгине Разумовской Екатерине Михайловне».

Дальше был написано время рождения: двадцать седьмое декабря тысяча восемьсот девяносто девятого года и постоянное место проживания, город Петроград. Затем чтец попросил меня поставить подпись. Она вышла корявой, потому что пальцы слегка дрожали, когда я писала свою фамилию. Ничего лучше на тот момент придумать не смогла.

— До свидания, княгиня, пригласите следующего посетителя, — попросил вежливо чтец, я кивнула и со слезами на глазах вышла из кабинета.

Опустилась на диванчик и с восторгом взглянула на документ. Теперь у меня было настоящее имя. Катя. Екатерина. В декабре будет мой день рождения, мне исполнится двадцать лет.

Слезы лились и лились по щекам, а я продолжала прижимать к груди паспорт, все еще не веря, что нашлась. Действительно нашлась.

Благодарность к Петру и Андрею была такой огромной, что даже не представляла, как смогу выразить ее словами.

Поэтому, когда увидела князя, который с обеспокоенным выражением лица спешил ко мне, вскочила с диванчика и бросилась навстречу.

— Катя, что случилось? — Создатель встревоженно вглядывался в мои глаза. — Я торопился как мог.

— Спасибо, — шептала, прижимая руки к груди. — Спасибо.

Мужские руки обняли, и я оказалась прижата к крепкой груди. Пальцы князя обхватили затылок, а легкое дыхание касалось виска. Я вдыхала исходивший от него запах свежести и лосьона после бритья с нотками хвои.

Мне нравилось касание его тела, ощущение его рук на себе. Одиночество, которое скрашивала лишь Анна, отступило. Подняла голову, чтобы еще раз поблагодарить Андрея, но ни слова не слетело с уст. В его глазах отражался странный блеск, и каким-то внутренним чутьем, женской интуицией, поняла, что последует дальше. Тело само качнулось навстречу, и мягкие губы ласково коснулись моих. Поцелуй был нежным, но решительным, и от этого начала кружится голова.

Сквозь туман услышала громкое покашливание, князь нехотя оторвался от моих губ, и мы одновременно взглянули на пожилую мадам.

— Молодежь совсем стыд потеряла, — язвительно произнесла она. — Уже целуются в общественных местах. А дальше что будет?

Что будет дальше, я не услышала. Князь потянул за собой, и я, пряча глаза, последовала за создателем. Теперь даже не представляла, как смогу смотреть на него и говорить с ним.