Молчаливое признание

— Разве вас пустят в Мастерскую Создателей? — поинтересовалась я, делая глоток терпкого вина. Наверное, он был лишним, потому что невольно губы расплылись в улыбке, хмель от вина дурманил голову и дарил смелость.

— Конечно, пустят, я ведь очень много времени провел в Европе, и французская Мастерская не стала исключением. С одним французским бароном мы работали над секретными исследованиями. Поэтому я свободно оформлю пропуск.

— Возьмите меня с собой, — попросила я и тихо добавила, слегка облизав, ставшими сухими губы: — Не хочу больше оставаться… одна.

— Ты больше не одна. — Князь поднялся, поставил свой бокал на камин. Протянул мне руку, чтобы забрать и мой бокал. — Поедешь со мной.

— Спасибо, — поблагодарила и попыталась подняться, но закружилась голова, и я упала бы, но сильные руки подхватили и прижали к крепкой груди.

— Думаю, княгине Разумовской достаточно на сегодня вина.

С этими словами Андрей с легкой усмешкой взглянул на меня и повел за собой. Я безропотно ступала за супругом, полностью отдавая себе отчет, что скоро произойдет в спальне.

Любопытство оказалось сильнее страха или крепкое вино было тому виной, но, так или иначе, моя воля подчинилась.

В холле нас ожидала экономка. Мадам Муссон вручила создателю письмо от Петра.

— Только что доставили, господин.

Искатель предупреждал нас, что не приедет ночевать. Он сообщал, что уехал из Парижа, и неизвестно, когда вернется.

— Ладно, постараемся обойтись без Петра. Надеюсь, он найдет твою сестру, — произнес князь и лукаво спросил: — Справимся мы вместе, Катя? Как думаешь?

— Справимся, — с улыбкой отвечала я.

— Вы очень умный и смелый.

— Андрей. Скажи Андрей, — попросил супруг, когда мы поднимались по лестнице. Он крепко держал меня за талию и придержал, когда я пару раз споткнулась на ступеньках.

— Андрей, — тихо произнесла и повторила, словно пробуя на вкус: — Андре-е-ей.

Мне все больше нравилось имя супруга. Да и он сам. Небесные глаза, светлые волосы, прямой нос, даже пробивавшаяся щетина на подбородке.

Пальцем я водила по его лицу и поняла, что, оказывается, признавалась в симпатии вслух, когда Андрей прошептал:

— Ты мне тоже очень нравишься, Катя. Сильно нравишься.

Едва мы переступили порог спальни, как я оказалась в плену властных рук. Губы Андрея завладели моими, а я с волнением вдыхала запах его парфюма и запах мужской кожи.

Когда он положил меня на кровать, прикрыла глаза, позволяя супругу снять платье.