Брачный контракт на смерть

Горько сознавать, но вопрос собственной жизни волновал его не меньше, чем моя судьба.

— Ничего, — успокоила тетя, — расспросим об отборе, подготовимся. Так, на всякий случай. А сейчас давай спать, я тебе в мезонине постелю, а сама переберусь в гостиную. Ко мне должны с утра прийти, не хочу, чтобы разбудили. А Мартену я уши надеру, — с мрачной решимостью пообещала Полианна. — Видно, мало в детстве драла.

Тетя — старшая папина сестра, между ними десять лет разницы. Родитель — поздний ребенок, желанный, избалованный, вот и результат.

Зевнув, допила чай. Как же я устала, только сейчас поняла. Запихнув в рот последнюю печенюшку, забралась по знакомой скрипучей лестнице наверх, в тетушкину спальню. Там от всего веяло стариной — и от вязанных салфеток на мебели, и от фарфоровых статуэток кошек на серванте, и от пузатой мебели с медными накладками. Уютный мир моего отрочества, уголок спокойствия. Я прожила здесь два года, готовясь к поступлению в академию. Тетя тогда стойко приняла на себя удар, защитила от родителей, помогла развить дар, выучить билеты.

В глубине души я считала ее матерью, благо родная интересовалась только моим внешним видом.

Заснула я быстро, едва голова коснулась высокой подушки, а завтра, не откладывая дело в долгий ящик, отправилась к ректору, благо он уже вернулся из отпуска, проверял готовность академии к новому учебному году.

***

— Да-аа, сложная ситуация!

Ректор Академии высших магических искусств расхаживал по кабинету, изредка поглядывая через плечо на замершую возле стола меня.

Присела бы на стул, но там лежали папки с личными делами учащихся. Точно такими же завалили стол. Когда я постучалась, ректор просматривал их, чтобы затем сдать в архив.

На полу — гроссбухи, еще не распакованные, завернутые в бумагу и перевязанные бечевкой книги — обычный августовский беспорядок. Последние деньки перед началом учебного года самые горячие, всегда внезапно вспоминается, что забыли купить то-то, неправильно подсчитали вступительные баллы тому-то, испортили пропуска тем-то и прочие мелочи, которые, как снежная лавина, погребают под собой руководящий состав академии.

Тяжелее всего ректору: ему приходится становиться волшебником не по диплому, а наяву, мановением руки превращать аврал в штатную ситуацию. А ведь лорд Сорен уже не молод, ему нельзя волноваться, а тут я. Хотя, намекни кто-нибудь ректору на возраст, обиделся бы.