Наследница в академии магии

Сделав пару шагов, Бри убедилась, странная магия исчезла, но у нее остался привкус. К счастью, не смерти — в воздухе ощущался едва уловимый кислый запах. Девушка принюхалась, убедившись, что ей не почудилось. Осмелев, она вытянула ладонь, будто надеялась зачерпнуть неведомое нечто и рассмотреть поближе. Разумеется, на пальцах ничего не осело, но это тоже результат — магия полностью растворилась.

— Так я и думал!

Британи вздрогнула и обернулась на голос.

Вспыхнувший огонек выхватил из темноты силуэт господина Лабриана.

Он сидел на одной из ступеней, примерно посредине описываемого лестницей полукруга и в упор смотрел на девушку. Бри испуганно отшатнулась. Взгляд ее заметался между запертой дверью и лестницей на чердак.

— Британи Орув! — Ректор осуждающе покачал головой и поднялся. — Перед вами руководитель вашего учебного заведения, а не хозяин башни. Полагаю, вы видели его, поэтому так перепугались.

Девушка промолчала и опустила глаза. Внутренний голос советовал скрыть общение с призраком.

— Что привело вас сюда, да еще ночью? — отчаявшись получить ответ на первый вопрос, Гвен задал второй.

Увеличив мощность огонька, господин Лабриан поравнялся со студенткой. Британи замерла, втянула голову в плечи. Какое наказание ей назначат? Сто штрафных баллов или нечто похуже? Она ведь видела то, что ей видеть не полагалось.

— Вы на редкость молчаливы! А ведь, по словам двух свидетелей, какой-то час назад не закрывали рта у постели подруги. Ей лучше, надеюсь, хотя бы это вас порадует.

А остальное…

Теперь пришла его очередь немного помолчать, устремив взор в пустоту.

— Где-то здесь погибла Бернадет.

Бережно взяв девушку за плечи, ректор повернул ее лицом к запертой двери.

— Чувствуете эманации силы? Это как прилив. Сначала ощущаешь легкое покалывание, затем потоки касаются ступней, теплом разливаются по туловищу. Нестерпимо тянет шагнуть туда, с головой окунуться в море безграничных возможностей, безграничной власти.

Шепот Гвена обволакивал. Казалось, он звучал в мозгу Бри, превратился в ее внутренний голос. А потом она ощутила то, о чем говорил ректор. Это… Оно не походило ни на что испытанное прежде. Неведомая сила заполняла ее, превращала в сосуд для чего-то жгучего, пластичного. Даже сердце билось по чужой указке.

— Я тоже это чувствую, — вернул ее к реальности изменившийся, утративший сладость сирены голос господина Лабриана. — Придет время, вы поймете почему.