Зардан. Последний маг

— Мальчик мой, как все прошло? Ты почему такой мокрый? Что не так?

— Я… — задыхался от бега. — Я слышал, мама. Слышал голос!

— Голос? — Мамины глаза стали большими, круглыми. — Кто с тобой говорил?

— Не знаю, он сказал… Сказал верить сердцу, потому что впереди долгий путь и великие дела.

— Какое счастье! — Мама крепко меня обняла. — Это был Эррей, он говорил с тобой!

Она так радовалась, что у меня не хватило сил рассказать ей о втором голосе и его странной угрозе. Пусть так. Пусть считает, что все будет хорошо.

Может, и у меня получится в это поверить.

— А, Зардан! — Следом за мамой на порог вышел отец. — Как ты, мальчик мой?

— Лукас, Эррей предсказал нашему мальчику великое будущее, — бросилась к нему мама.

— Я рад, — усмехнулся отец и похлопал меня по плечу. — А теперь пусть будет праздник! Идем, сын, я отдам тебе наш подарок.

Я не ждал ничего особенного, но когда увидел в руках отца меч, самый настоящий меч, едва не умер от радости. Вряд ли хоть один мальчишка в нашем поселке мог похвастаться, что у него есть собственный меч.

— Я договорился с Митридом, нашим соседом, чтобы он научил тебя сражаться, — добавил отец. — Как знал! Какой же воин без меча?

Никто не говорил, что мне предсказано стать воином, но отец все истолковал по-своему, а я не собирался ему возражать. Главное, что сегодня мне достался лучший подарок в мире.

— Покажи! — Тут же подлетел Тим.

— Обойдешься, — шикнул я. — Мое!

— Не будь жадиной.

И мы с братом с благоговейным трепетом вытащили меч из ножен.

Я касался массивного на вид, но легкого даже для моей руки клинка, витой рукоятки, украшенной защитными знаками Эррея, и млел от удовольствия, до конца не веря, что мечта стала реальной.

— Везет тебе, — протянул брат.

— Да ладно, может, тебе в следующем году подарят такой же, — сказал я.

— Не подарят, тебя родители больше любят.

Да конечно! Я думал о Тимоне точно так же. Мы оба рассмеялись, тыкая друг друга локтями в бока, а затем умчались на улицу, наблюдать, как сестры накрывают на стол.

Мама считала, что к такой ответственной работе нас допускать нельзя.

Впрочем, мы с Тимом были только этому рады. Зачем работать, если можно скакать вокруг и радоваться жизни?

— Тебе же уже шестнадцать, — смеялся брат, — а все прыгаешь, как заяц.

— Сам ты заяц! — Я тут же оскорбился. — Не буду давать тебе мой меч, будешь год ждать своего. И то никто не говорил, что подарят.

Тим тут же насупился. В свои пятнадцать он был сущим ребенком. Как, наверное, и я.