Ойса

Из березовой рощицы, начинавшейся неподалёку от берега, вспорхнули птицы, испугавшись людских криков.

- Ойса! – звали, звенели девичьи голоса, - Ойса!

Девочка, вздрогнула, и удерживаемый волшебством водяной шар, рассыпался на капли, сливаясь с ручьем.

- Ну вот, - досадливо поморщилась она, - Вспомнили окаянные. Ладно, бегу, бегу!

Мазнув, напоследок, рукой по воде, она легко, словно ящерка, соскользнула с камня в ручей, распугав головастиков и мальков.

Не подхваченный подол тут же потемнел, напитавшись влагой, но Ойса не обратила на это внимания.

Ручей хоть и был молод, обзавелся высоким глинистым берегом, из которого, словно кости древних зверей, торчали корни росших когда-то здесь древесных исполинов.

Ойса вцепилась в торчащие из берега корни и как по ступенькам вскарабкалась наверх. Она так спешила, что совсем не заметила, как алая нитка с бусиной, развязавшись, повисла на одном из корней, да так и осталась на нем, чуть покачиваясь на легком ветру.

Выбравшись на берег, Ойса подхватила плетеное лукошко полное грибов-маховиков и поспешила к подругам.

Через цветущий луг, тревожа кузнечиков и мошкару, вдыхая ароматы волчатника, мельничника. Все дальше и дальше от берега.

На опустевший камень опустилась легкокрылая стрекоза, но тут же вновь поднялась в воздух, трепеща переливчатыми крыльями. Вода в ручье, до этого журчащая и искрящаяся, потемнела и сгустилась, словно холодец. Откуда-то из глубины потянулась рука. Бледная с тонкими пальцами, заскребла обломанными ногтями камень.

Казалось, она ощупывает место, с которого Ойса разглядывала свое отражение. Внезапно рука замерла, и метнулась от камня к берегу. Здесь она вытянулась еще больше. Над водой появились распухшие суставы, буграми выступающие под пергаментной кожей. Наконец, дотянувшись до блестящей в солнечном свете бусины, пальцы сжались в кулак, и так же внезапно, как появились, исчезли в воде.

Выглянувшее из-за набежавшей тучки, солнце осветило весёлый, поющий ручей и пористый серый камень, на поверхности которого появились следы когтей

***

Червень дышал разнотравьем.

Ароматная кашка покачивала белыми головками. Шелковица кружила голову. Воробьиные стручки яркими точками рассыпались среди травы.

Девочки устроились в тени трех берез, что словно подруги в белых рубахах хороводили посередь поляны. Лукошки томились в сторонке, прикрытые от мошкары пахучими травами да листьями лопуха.