Ойса

- На стол полож, к остальному, да говори, зачем еще пожаловал?

- Всю ночь не спал, - признался Деян, - де могу, нос дыханья не дает, голова кдугом. Мало что удодом стал, так даже на коня де в силах влезть. Помоги, бабка Шутиха, вылечи, я не поскуплюсь, у меня с тоджища тоже припасено, - на стол, отстукивая дробь, из широкой ладони Деяна выкатились бусы. Крупные, червленые кругляши, звонко стучали друг об друга, а на пузатых боках так и играли солнечные блики.

Шутиха, взглянув на бусы, кривенько усмехнулась:

- Не для меня ты это припас, так не мне и носить.

Деян, опасаясь бабкиного гнева, сгреб рябиновое украшение в поясную суму:

- Ты де подумай, что не отплачу, у меня еще кое-что есть, вот, - из той же сумы он извлек три потемневших монетки, - старуха ухватила одну из них, так и сяк покрутила перед глазами, подслеповато щурясь, и кивнула:

- Пойдет плата, садись-ка напротив меня, да вцепись в доску, что есть силы, и учти, хоть раз дернешься – не будет тебе житья.

Деян испугано опустился на скамью и сжал её пальцами так, что костяшки побелели.

- Эх, жаль ты вчера, по горячим следам ко мне не пришел, ну да и сейчас не поздно, - проворчала бабка, подходя к молодцу. Тут она покрутилась, повертелась, потом положила одну руку ему на голову и, вдруг резко, ударила кулаком в нос. Раздался хруст и по лицу обильно потекла кровь.

- Сиди, сиди! – прикрикнула старая, едва Деян попытался вскочить, - Ойса, дай-ка ему тряпку, пока весь пол не изгваздал.

Ойса, и сама не ожидавшая такого лечения, сунула Деяну рушник и затаилась, ожидая, что будет дальше. Но больше бабка чудить не стала. Покрутила только так и сяк Деяна, ухватившись за ухо, как за ручку. Поглядела в глаза, да и отпустила.

- Кровь сейчас уймется, а я тебе пока настой сделаю, и вот что скажу, чтоб седмицу, не менее, лежал у себя и носу из дому наказал. Вот лекарство мое пить будешь, как прежде станешь, а нет, так не о что убогим остаться можешь, а и вовсе сгинуть, тяжел же кулак у брата твоего.

- Од, мде, де бдат! – возмутился Деян, все еще зажимая лицо тканью и широко дыша ртом.

- Много ты знаешь, - фыркнула бабка, гремя чугунком.

Через часок отвар сняли с огня, Шутиха еще шептала над ним, перетирала меж пальцев сушеные травы, но Ойса чуяла по запаху, готов.

Все то время, пока Деян сидел у них в избе, она старалась не встречаться с ним взглядом, но все же чувствовала, что он на нее смотрит.