Кристальная душа

Отпустите меня, я хочу выпить ледяной воды!

- Зачем же пить воду, если можно просто снять мантию и перчатки? Или, может, тебе помочь? Ты как-то странно противишься желанию своего организма охладиться, меня это напрягает.

Девушка поджала губы и медлила, снимая перчатки. Сзади к инквизитору подошёл мужчина, явно разозлённый, и, кашлянув, обратился к высшей власти:

- Ей вера запрещает обнажать тело перед будущим мужем.

- А кто тут муж, прошу прощения? Ты, что ли? Мелковат будешь, да и что мне твои слова? Ты, - она указала пальцем на девушку, – живо снимай мантию и перчатки!

- Не позволю, - тихо заметил Дуглас, а затем добавил: - её я люблю, а вот к вам у меня чувств нет, потому очевидно, кто для меня в приоритете.

Ну неужели вам бы хотелось, чтобы вся инквизиция узнала о том, что их нежнейшая Джен лечится с помощью запрещённой крови магических существ? Мне кажется, что нет, а потому отстаньте от моей девушки.

Джен скрипнула зубами, но мантию из рук выпустила. После как-то странно схватилась за голову, будто боль донимала её адская, и заговорила так тихо и быстро, что Дуглас едва разобрал слова.

- Забирай свою верующую и уходите отсюда после казни через южную таверну. Парня казнят очень скоро, и как только это случится, никто людей задерживать не будет на площади, нет смысла… - Джен ещё больше понизила голос. - Ты врач, ты знаешь, что делать. Забери меня в Мэдовскую больницу, исполни последнее желание!.. Я не безнадёжна, я ещё борюсь, я не сожгла того парня, это всё лишь иллюзия.

Кажется, брежу.

Джен опустила руки, её лицо вновь стало злобно-безразличным. Она исчезла в толпе, не попрощавшись.

- Надеюсь, я помогу тебе, – прошептал Дуглас и, приобняв совсем уж грустную и слабую от солнца девушку-вампира, направился в сторону таверны.

Светлая Джен окончательно забилась в уголок сознания тела, почти всё равно, что ушла. Теперь то, что ей управляло, заполнило оболочку инквизитора. Безжалостное, грубое и отчаянное нечто.

Объятый сизыми и алыми языками пламени, выведенный на площадь мужчина кашлял под громкие аплодисменты и улюлюканье горожан.

Он не мог спрятаться от жара и копоти, окруживших его, так как был привязан к столбу. Поленья под ногами громко трещали, зажжённые серебряной спичкой. Всё по канону. Всё так, как положено. Жарко, дымно и бессмысленно.

В какой-то момент сухие дрова прогорели, и оставшиеся влажные начали сильно дымить. Чуть поджаренный мужчина закашлялся, как и все, кто стоял в первых рядах.