Кристальная душа

Затем он подошёл к пленнице и постарался заглянуть ей в лицо, а та пыталась отвернуться, но тщетно, при малейшем движении головы верёвка со страшной силой впивалась ей в горло. — А зачем тебе была нужна маска? Но почему же ты мне не отвечаешь? — с издевкой спросил он. Поняв, что вывести из себя пленницу вряд ли удастся, он усмехнулся и развязал ей платок, закрывающий рот и голову, а также перерезал невесть откуда взявшимся ножом верёвки на ногах. — Очень сложно договариваться с тем, кто тебе не хочет отвечать!— А не пошёл бы ты… — хотела выругаться Лира, едва её частично развязали, но тут же вспомнила две вещи: во-первых, она леди, во-вторых, она леди, которая говорит с ребёнком.

— Всё с тобой ясно, — расхохотался мальчик. — Меня зовут Ларка. А тебя?— Лира. Развяжи меня!— Одно условие. Ты не станешь меня есть.— Даю слово, — Ларка развязал вампира, и та с неподдельным удовольствием потянулась. — Спасибо, что не пропустил в комнату свет и повесил занавеску.— Не для тебя вешал.— Когда я обходила дом — занавесок не видела. Ни одной.— Самая умная? — нахмурился мальчик.— Не нарывайся. Хоть я маленьких мальчиков и не ем, а ссориться нам всё равно ни к чему. С этого момента мы с тобой команда, Ларка. Я так понимаю, ты тоже от кого-то скрываешься, разве не так?— Враг у нас, думаю, един, — мальчик присел на краешек кровати. — Инквизиция.— Инквизиция? — переспросила ошарашенная Лира. С ней-то всё понятно, она — вампир, а таким, как она, место только в легендарных Алмазно-молочных горах или в могиле. Но что не так с этим мальчишкой?— Предугадываю твой вопрос, — грустно улыбнулся тот, — сейчас сама увидишь. Мальчик сел в позу лотоса, сложил руки в молитве и через несколько секунд превратился в дядьку с бородой.— Я, кажется, бессмертен, как и ты. Я — универсальный возраст [магическое существо (бессмертное), умеющее превращаться в подобное ему любого возможного сознательного возраста.], застывший в возрасте двенадцати лет. А, быть может, время и течёт — я не знаю. Я — неудачный (может, и удачный — кто же знает наверняка?) эксперимент профессора Кроу. Он дал мне сбежать прежде, чем инквизиция разворотила его лабораторию до головешек. Там были десятки существ, и всех их профессор тоже отпустил. Думаю, выжило не больше пяти экземпляров — мы жили в условиях «тепличных», если можно так сказать. Очень жаль, что пришлось расстаться с теми временами навсегда. Но ещё больше мне жалко самого профессора: он лишился своего любимого экземпляра, который считал дочерью, Вэнди.