Кристальная душа

Они с графом часто проводили время вместе, даже слишком часто, по мнению Эдгара. Адель была фавориткой его отца и, как юноша мог смело предположить на основании проведённого расследования, была столь же незаменима для графа Кроу, как и графиня Хеммер, если не важнее оной. Граф любил Адель, но за последние годы их встречи становились всё незаметнее и скрытнее. Эдгар никого не жалел в их семье, кроме Мари и Карла. На то у него были весомые причины.

«Мари ещё слишком мала для интриг этой семейки», писал он в своём дневнике, который сжигал в печи кухни с периодичностью, равной неделе.

«Малышка Мари, ей ведь всего девять, а её врождённая, природная энергичность уже подавлена суровым нравом отца. Как часто мы играли с ней в саду, пока отец уходил с Адель, говоря дочери, что занят и очень-очень её любит! Он предаёт её изо дня в день, но теперь и я предатель. Я буду им, сбежав с Селиной. Иначе я не могу.

А Карл? Когда-то он играл со мной, как я играю с Мари, но это было так давно, что я уже даже не помню его детских черт лица.

И без того с рождения бледный, он становился всё серее и серее. Это не было болезнью в привычном её проявлении, но это точно болезнь, я знаю это. Она называется «угнетение вольного духа и пожирание чужой энергии». Отцу уже пятьдесят, может быть даже больше, однако он ничуть не изменился: верен своим принципам, предпочитает жизнь холоднее гранита. Желаю избавиться от его повышенного гнёта… Идёт кухарка. В топку всё!»

Теперь Эдгар знал, кто его настоящий отец, но это ничуть не изменило его восприятия мира, разве что только он понял, почему его совершенно не любил граф, если он вообще хоть кого-то любил.

Яркий свет всё больше заполнял разум Эдгара, и из-за этого он был вынужден очнуться. Оказалось, что он уснул, а Марселин уже пришла в себя. За маленьким окошком брезжил серый рассвет, шёл дождь.

— Эд… — почти беззвучно шепнула девушка и её голос утонул в шуме дождя. В этом голосе не осталось ни капли надежды на что-либо светлое. Селина сидела, прислонившись к стене и откинув голову назад.

Одна её рука покоилась на колене, а вторая безвольно упала на холодный пол.

— Селина М`ортем, ты больше не хочешь меня убить? — зевая, как ни в чём ни бывало, поинтересовался Эдгар.

— И никогда не хотела, Эд. Ты же знаешь, что это была не я. Мне холодно и плохо. Надолго мы здесь?

— Думаю, уже нет.

Дверь с противным скрипом отворилась и вошёл стражник.

— Приговорены офицером Скарри к немедленному повешению, — буркнул он, — ребята, следуйте за мной.