Ведьмы отряда Огненный Феникс

Теперь Ната не была уверена, что они были врагами. А тогда, как и сказала Кейлин, всё было просто. Каратели получили приказ. Приказ уничтожить тех, кто убивал и калечил их братьев и сестёр. И каратели сделали своё дело — как всегда.

Конечно, после войны начались суды. Люди всегда любят искать правых и виноватых. Вот только судить было уже некого. Все Семь были мертвы. И Каратели… Большинство из них тоже отправилось к Изначальным. Ита собирала свои жертвы.

Ната против воли оглянулась на спящего в её постели мужчину.

Они с Эйром были одногодками. Даже однодневками. Родители поженили их при рождении. Но если Эйр выглядел чуть старше двадцати, то Нате теперь можно было дать все сорок. Конечно, она была крепка духом и телом — работа обязывала. Да и иту она принимала только в самых крайних случаях, стараясь обходиться трансами и физическими практиками. Только потому, должно быть, она и была ещё жива. И даже более или менее в здравом рассудке. В отличие от Кейлин…

Ната вздохнула и снова посмотрела за окно.

Война давно прошла, но шрамы её тут и там виднелись на гладкой коже Магистории. Они с Кейлин сами были наподобие этих шрамов — неприятным напоминанием о том, что и светлые не всегда правы. Ната давно свыклась с этой мыслью. Просто старалась меньше показываться на глаза тем, кто не желал её помнить. Теперь же, побывав в тайных подвалах замка Брен Тантар, она поняла, какой полноценной жизнью жила все эти годы. Натаниэль не знала, кто мучает её сердце больше — маг, прикованный цепью, изуродованный и забытый всеми, или бывшая ведьма и верная подруга, навсегда оставшаяся на войне.

***

Светало. Ната увидела, как прозрачная завеса первых солнечных лучей отражается в окнах далёкой мельницы. Дождь давно закончился, и утро обещало быть ясным. Ната обернулась, подошла к кровати и осторожно поцеловала Эйра в висок, стараясь не потревожить его сон. Затем обошла постель и, на минуту остановившись перед зеркалом, пригладила каштановые кудри.

Достала из комода новую блузку — на сей раз совсем простую — и бледно-голубые штаны.

Натянув их, накинула сверху такой же простой светло-синий камзол. Плащ ещё не высох, надевать его не хотелось, но и дома бросить было нельзя — какая-никакая, а всё же гвардия. Подумав, Ната перекинула этот символ служения Магистории через локоть и отправилась к двери. Уже в прихожей наткнулась на зевающую экономку.

— Завтракать будете, госпожа?

В животе у Наты требовательно заурчало, но она лишь отрицательно покачала головой.