Ведьмы отряда Огненный Феникс

Ната не знала, что вызвало такую реакцию, но на всякий случай обняла мага за плечи и попыталась притянуть к себе. Рэн рванулся прочь изо всех сил, и Ната, уже привыкшая к покорности с его стороны, от неожиданности ослабила хватку. Рэн отскочил внутрь ванной, ударился бедром о корыто, брызги горячей воды полетели во все стороны. Маг отступил вбок и тут же неловко поскользнулся на мокром кафеле так, что подскочившая к нему Ната едва успела снова поймать его в объятия. Лицо чародея исказила ярость, шрамы вновь начали кровоточить.

— Идиот, — сказала Ната в сердцах, — ты только вредишь самому себе.

Рэн дёрнулся ещё несколько раз и решил, видимо, испробовать другой путь.

— Я не хочу, чтобы ты видела мой позор. Ты хотела, чтобы я верил тебе — я верю. Я говорю с тобой, как говорил бы с Одарённым. Убей меня, окажи мне последнее милосердие.

Ната слабо рыкнула.

— Я не убью тебя. Не хочу и не могу. Есть вещи поважнее твоей чести, да и моей тоже. Ты нужен живым.

Рэн напрягся.

— Кому? — спросил он холодно.

— Не важно, — Ната чуть смягчила голос.

— Ты же умный человек. Маг, — Ната замолчала. Затем продолжила много тише, хотя понимала, что не имеет на это права. — Но я не отдам тебя, пока не буду уверена, что ты в безопасности. Я никому больше не позволю тебя пытать. Я должна спасти… хотя бы тебя, — она вздохнула.

Ната посмотрела в закрытые глаза Рэна. Губы мага оставались плотно сжатыми. Он, кажется, увидел события прошедших суток в новом свете.

— У тебя будет время подумать, — сказала Ната, — но потом.

Пожалуйста, сними это.

Она отпустила мага и напоследок провела кончиками пальцев по кромке ворота.

Рэн шумно вздохнул, собираясь с силами, и изящным движением сбросил с плеч остатки чёрного балахона. Ната ещё раз окинула взглядом тело чародея. Конечно, оно по-прежнему выглядело нечеловечески измождённым, но в позе Рэна, в изгибе тонкой шеи и слегка отведённых назад плечах сквозила грация, достойная благороднейших людей Атоллы. Он демонстрировал себя с той же гордостью проигравшего, с которой ночью подставлял изрезанное шрамами лицо свету фонарей.

Ната замерла, любуясь представшей перед ней картиной. Кожа Рэна казалась смуглее, чем у большинства жителей островов. Видимо, среди его предков были и южане. Он наверняка был аристократом. И Нате показалось, что раньше, до того, как началось всё это безумие, Рэн был красив. Ведьма шагнула вперёд — внимание её привлекла уже виденная в каземате татуировка. Синяя лилия, замершая в полусне чуть ниже ключицы мага.