Ведьмы отряда Огненный Феникс

Прикосновение было едва уловимым. В нём сквозила нежность матери, встретившей дочь после долгой разлуки. Ната понимала это как никто. Но она не забыла, как эти же нежные пальцы касались изорванной кожи пленника. Кейлин что-то говорила. Заставив себя сконцентрироваться, Ната осознала, что некоторое время крупно дрожит. Она не стала бороться с этой невольной реакций — Ната видела, что если Кейлин и заметила что-то, то явно поняла по-своему.

— … да, тебе я верю, — Ната наконец разобрала слова.

— Ты оставишь меня с ним? — спросила Ната внезапно осипшим голосом.

Лицо Кейлин осветила мимолётная печальная улыбка.

— Всё так же застенчива, — сказала она и потрепала пушистые огненные кудри Наты, а после взяла в её ладонь и вложила в дрожащие пальцы связку ключей.

— Разберёшься, — прошептала она, склонившись к самому уху гостьи и скользнула дыханием по изгибу шеи.

Затем быстро отстранилась и прошла к двери. У самого выхода остановилась, закрепила факел на стене и, помедлив секунду, бросила через плечо:

— Только не убивай его.

Я к нему, — Кейлин усмехнулась, — привязалась.

Дверь за спиной Кейлин глухо стукнула, заставив Нату вздрогнуть. Чтобы успокоиться, ведьма прикрыла глаза и прислушалась к темноте. Собственное сердце стучало глухо, как обтянутые войлоком копыта коня в рейде. Сердце пленника рядом и вовсе билось едва слышно.

Стены. «Толщиной не меньше ярда», — отметила Ната. Инстинктивно погрузила руку в рукав и коснулась маленького конвертика, пришитого к платью изнутри.

Глубоко вдохнула, заставляя себя расцепить пальцы. «Рано», — сказала сама себе, понимая, что использовать иту сейчас — значит выдать себя и перед Кейлин, и перед пленником. Открыла глаза и ещё раз посмотрела на мага. Тот замер, изо всех сил вытянув шею, вслушивался в движения гостьи.

— Не бойся, — тихо произнесла Ната.

Конечно, это не помогло. Зато теперь она, наконец, рассмотрела пленника. Его длинные волосы давно потеряли цвет. Перепачкались и свалялись. Изуродованное лицо невозможно было узнать, хотя Ната и помнила портреты всех заметных отступников лучше, чем имена своих предков.

Ната приблизилась и присела напротив. Протянула руку и осторожно коснулась краешка одежды. Тело Одарённого напряглось. Натянулось, как тетива лука перед выстрелом. Ната не знала, хотел ли узник броситься прочь или в атаку — ошейник не позволил бы сделать ни того, ни другого.

— Как мне тебя называть? — спросила Ната, тщательно контролируя голос.