Да, я зомби, проблемы?

Оглянулась в поисках шерстяной махины и разной опасной ходячей угрозы и решила, чем бог не шутит, а лучшего места для того, чтобы затерять свое непригодное тело, я не нашла. Левая рука плохо меня слушалась даже после того, как всего пару минут назад та стала вытворять что-то подозрительное и каким-то чудом вправилась самостоятельно, а правая так и осталась одиноко лежать возле того самого бревна. Приписав чудесное исцеление своей конечности к каким-то неизвестным для меня бонусам от магического мира, я мысленно прикинула на глаз, где можно будет засесть и переждать фазу агрессии местного волосатого единорога.

На целый иномирный дуб меня точно бы не хватило, а вот на тот самый ствол, который скрывался за тёмной листвой и располагался ближе всего, залезть будет не трудно. Было сомнительно, что мне удастся спрятаться там и остаться незамеченной, но вариантов больше не было.

Трясущейся рукой подправив плащ, я попыталась подняться, опираясь на ближайшие ветки. Тропинки нет, указателей не видно, смелости на гуманитарную помощь оборотням не хватает, запасных органов и рук тоже, соответственно, осталось деградировать и последовать зову предков.

Позади раздался знакомый вой. Вслед за воем последовал скулеж ограниченного в рациональных решениях и недалёкого от форс-мажорных ситуациях покойника: страх настолько пробрал меня, что сдерживать свои эмоциональные порывы казалось невозможным. Душа же, отреагировав на опасное биополе, горевала и готовилась к насильственной транспортировке из тела, сожалея о том, что так и не вкусила мякоть романтической жизни подростка.

Столько всего было упущено из-за глупой мечты: найти того самого... Единственного.

Умереть во второй раз, только уже по-настоящему и от пасти оборотня казалось мне сущей несправедливостью, сдать на благотворительность одну из своих работающих рук — кощунством, забираться на дерево — позором. В свои двадцать три года я мечтала о богатом альфонсе, который смог бы стерпеть мои капризы и принял бы меня даже в старом свадебном платье, перекочевавшем из стальной хватки пробабки в мой гардероб от «дольче базара».

Смирился бы со существованием моего кота, ежедневно приглаживая его непослушную шёрстку и терпеливо отучивая Михайло от его любимой процедуры — вечернее опрокидывания лотка. Полюбил бы моих родственников, несмотря на их нравоучения и поголовное присутствие в отделе кадров полиции, даже если некоторые из них на заслуженной пенсии и готовы служить уже не России, а ночному дозору моей личной жизни.