Ахерон

Конечно, согласилась, она сделает все, чтобы угодить месье Савару. Тяжело вздохнув, представила, как Софи сейчас злилась на меня.

— Месье Робар…

— Почему вы расстроились? — нахмурился Жером и печально спросил: — Вы все-таки передумали ехать или переживаете за мадам Бенуа?

— Вчера я договорилась с мадам Дюмаж. Она согласилась присмотреть за девочками.

Лицо молодого человека просветлело, но он ждал продолжения. Я подошла к нему и тихо сказала, что совсем не хотелось портить и без того натянутые отношения с Софи, а теперь она наверняка меня еще и ненавидит.

— Мадемуазель, — усмехнулся Жером, — поверьте мне на слово, мадам Бенуа сначала всех новых людей не особо любит, но чем чаще их видит, тем быстрее меняет свое отношение к ним в лучшую сторону. Но я никогда не поступил бы с мадам Бенуа так несправедливо, если бы она на самом деле хотела поехать в Париж. Нашел бы другой способ, чтобы вы составили нам компанию.

— Вы так хотите, чтобы я поехала с вами? — Глупые тревоги забылись, осталось лишь это чудесное мгновение.

— Да. — Он мог не отвечать, я видела ответ в серых глазах, ставшие за короткое время такими родными. Наш мысленный разговор прервали. Разочарованно вздохнув, я направилась вместе с Жеромом в кабинет месье Савара. Софи пригласила на завтрак и дружелюбно нам улыбнулась.

Чудесная неделя продолжалась, отец сдержал слово и больше не пил. Хотя порой я замечала, как ему трудно. В такие моменты отец подходил к портрету мамы, и я слышала его тихие слова:

— Люблю тебя и спасибо за девочек.

Отец боролся с самим собой, но я верила в него, потому что упрямство и гордость у меня от папы.

После того как мадам Дюмаж согласилась посидеть с девочками, я рассказала отцу про аукцион и Париж. Он согласился меня отпустить с одним условием, что среди моих попутчиков будет женщина. Затем навестил месье Савара, познакомился с Жеромом и переговорил с мадам Бенуа. Такая настойчивая опека меня смущала, и я даже подумала, что сейчас Луи рассердится и передумает брать меня с собой.

— Тебе повезло, Элен. Такой заботливый у тебя отец.

— Я знаю, месье Савар, — с гордостью произнесла я.

Мне казалось, это лучшие дни в моей жизни, но самый смешной и романтичный момент случился перед поездкой, когда я стояла на стремянке и протирала пыль на верхней полке стеллажа, слушая истории Жерома из студенческой жизни.