Два пути одного сердца

– А когда ты в Безмирье не сам по себе, а с нами? – не отвязалась я. – Там мы прерываем… твои дела?

– Это – да. Вот тут и меня тоже супруга... провожает взглядом от калиточки. И встречает со сковородкой, если я долго где-то шлялся, – Сущий задорно мне подмигнул. – К примеру, со всякими умирающими Алисами Андреевнами.

Я окончательно забыла про насущные проблемы и страхи, как Буратино про Букварь! Шутит или нет насчёт супруги?!!

– Конечно шучу, никаких сковородок, – торжественно кивнул Эйо.

– Она слишком добрая для этого. К тому же, время в Безмирье течёт иначе и не имеет для нас такой же ценности, как для живущих.

Ох… нет, не шутит! Я ведь не сковородку имела ввиду, а… супругу!

– Э-э-элис! Ты точно подросток, до которого вдруг дошло, что этим самым, что он давно уже подглядел во взрослых журналах, занимаются и его родители!

– Ну вот такого-то жизненного опыта у меня как раз и не было.

Но ты мне сейчас его успешно компенсировал, – засмеялась я, заразившись весельем Сущего. – Может... у тебя и дети есть?

– Нет. Вы наши дети, – ответил Эйо ласково, склонив голову набок и глядя мне прямо в глаза: словно гордился и любовался. – Старая Кровь наших Нитей.

– А как её зовут? А познакомиться с ней можно, Эйо? – заныла я, словно ребёнок у киоска с леденцами.

– Покинешь Миры навеки, тогда и познакомлю, если обе захотите, – он дурашливо нахмурился и строго покачал головой.

– А сейчас не положено. И имя ты можешь знать только моё. Любой живущий, допущенный до Безмирья, знает только Сущего своей Связи. Тебя, кстати, именно Левис об этом должен был проинструктировать. Как и о том, что никому постороннему ты моё имя говорить не должна. Оба сразу уйдёте за грань – и ты, и любопытный.

– Выходит, у тебя с твоей любимой… разные дети?! – не унималась я, наматывая тем не менее на ус запоздалые инструкции.

– Разные, – подтвердил Эйо. – Совсем. Она садовница юных Древ, а люди давным-давно такого не могут. Её дети – каиры.

Ой, глупая Элис! Ты-то думала, что там пустота и воображаемые картинки, а папа умирает со скуки и пишет пейзажи на реке Уай, можно сказать – по воспоминаниям. А там вот… А там – целый… мир!

– Не Мир. Безмирье. Это гораздо больше, чем любой из Миров.