Два пути одного сердца

И речи не было о том, чтобы осмотреться в новом месте – я едва поспевала за олисом и скоро уже совсем не представляла, как буду возвращаться! Мы быстро преодолели марафонское расстояние, продвигаясь из тихого респектабельного жилого квартала куда-то в сторону центра города.

Периодически мигая, чтобы обозначить для меня направление, Скиф шустро, по-деловому пересёк улицу, на которой располагался особняк инспектора, нырнул в переулки, прошмыгнул по ним не меньше квартала и привёл меня на бесконечные зелёные бульвары.

Там он стал вдруг видимым и пошёл по-прежнему быстро, но рядом, лишь иногда забегая вперёд и оборачиваясь, словно поторапливая.

Я всё сильнее и чаще отставала – отсутствие арависов сказывалось на самочувствии, голова начинала кружиться и возвращалась иссушавшая душу тоска. Я крепилась, то и дело прикрывая глаза и вспоминая свою первую прогулку по Талафу вдвоём с Дреем: его заботу и тёплые взгляды, свою влюблённость и смущение. И твердила про себя, кусая губы, что всё это непременно пройдёт, забудется, как давешний кошмар про удава и инспектора.

Я ещё обязательно прогуляюсь по этим живописным местам, опираясь на надёжную руку Дрея!

Несмотря на усталость и расстройство, я старалась быть бдительной и внимательной ко всему, что встречала на пути. Реакция окружающих на моего питомца быстро подтвердила, что утренний променад ручного олиса не был обычным зрелищем даже в столице.

Скиф относился к назойливому вниманию спокойно, лишь презрительно фыркал в ответ на любопытные взгляды прохожих и снисходительно повиливал хвостом верещавшим от восторга детям.

Шерсть его переливалась и искрилась на утреннем солнце. «Первогодок!» – раздавалось там и тут. Вскоре рядом с нами шагала порядочная компания малышни и подростков, а я прикидывала, что и как может произойти дальше под прицелом стольких глаз.

Когда далеко впереди стала угадываться за каштанами просторная светлая площадь, завершавшая очередной бульвар, Скиф вдруг резко побежал вправо. Дети сперва последовали за ним, но замерли, словно изваяния, когда он поднырнул под кованную ограду и исчез в глубокой тёмной подворотне.

На лицах малышей читался страх и один из них его озвучил дрожащим голоском:

– Теперь только надеяться, что сам вернётся.

– Каирский олис? Сам? От нелюдей? – с досадой возразил парень постарше. – Ага, ждите три года! Нельзя было с ним здесь гулять!

Он посмотрел на меня с укором, даже с обидой, словно это его олис сбежал по моей вине.