Два пути одного сердца

мне просто надо к Дрею и всё! Я пошла!

– Ты вроде собиралась лететь, – Эйвин оторвала голову от плеча Эйо и снова прищурилась, как в самом начале, при нашей встрече.

– Что?.. – не поняла я.

– Почему пошла? Ты лететь хотела. От счастья. Что там выше и дальше яблонь? – Сущая посмотрела на Эйо, словно спрашивала не меня, а его.

– Дрей там! Вроде бы так ей подумалось, – ответил тот. На меня оба Сущих больше не глядели.

Невозможные!

Отвернувшись, я отчаянно быстро двинулась к границе Сени, а затем сквозь туман ауры.

Уходить было очень тяжело: я словно покидала сказку, отказывалась от чуда.

Очутившись в темноте и тишине, я ненадолго растерялась. Но быстро заметила что-то впереди, что-то снова… светлое!

Разочарованию моему не было предела, когда через пару десятков шагов я разглядела… двор резиденции Совета! С нахально красными зимними розами и невозмутимыми волкодавами! Подойдя к самой границе, я поёжилась, обозрев двор детально и отчётливо: не хуже, чем когда стояла на крыльце с Титом.

Ох... Это вовсе не моё воображение, это действительно Талаф!

Ну уж нет! Не для того я рвалась в Безмирье, рискуя Связью, чтобы вот так вернуться!

Но как же искать не просто Доступ, а именно свой выход в Григорьевское?.. Я же ни разу не видела его, не умею искать! И Дрей говорил, что в первый раз ходить можно долго.

Ходить…

«Почему пошла? Ты лететь хотела. От счастья. Что там выше и дальше яблонь?» – моментально всплыло в голове. «Дрей там! Вроде бы так ей подумалось».

Я вспомнила свой первый поход в Безмирье.

Лодку! И то, как ругала себя, что не сообразила более быстрый и надёжный транспорт.

Лететь, ну конечно лететь! Ох, спасибо, Эйвин!

Я сосредоточилась, закрыла глаза, представила в мелочах… и раньше, чем распахнула веки, услышала:

«Просим пассажиров рейса Талаф-Григорьевское пройти к седьмому выходу. Flight Talaf-Grigorievskoe: seventh gate, please».

Глава 29

О, это был трудный перелёт! Короткий, не более пары часов, он вымотал меня почище трансатлантики.

Во-первых, бездействуя в мягком кресле, я изо всех сил старалась не задремать в пустом и тихом салоне с приглушённым освещением, под мерный гул моторов и климат-контроля.

Во-вторых... там была стюардесса! Боги, стюардесса! Сильнее всего на свете я боялась, что она заговорит и чуралась её больше, чем левисова паучьего голема: непонятно ведь, живая она или ушедшая, а может – Сущая... или вовсе – плод моего воображения, как и всё прочее сейчас.