Два пути одного сердца

Севаст сплёл и оставил его по совету Эйо, когда уходил в Безмирье после долгой болезни. Отчасти это и есть секрет долголетия старой Зоры, а главное – крепости Связи. Кощеева смерть на конце иглы. Строго говоря, это моя самая большая тайна.

– Я тронута, что вы мне её открыли и никому не скажу, – опешила я и от рассказа и от безусловного доверия.

– Нет смысла скрывать от Элис Меликовой, дорогая, – заявила Зора. – От тебя в большей степени, чем от арависа, зависит срок, на который я ещё задержусь.

И добровольность ухода. Я здесь давно только ради вас с Дреем.

Да уж… не зря они с Айрин так похожи. Прямоты Зоре не занимать. Я стушевалась.

– Простите, Зора… Мне говорили, что вы хотите уйти. Но у нас с Дреем как-то… не заладилось знакомство.

– Я всё знаю, Элис, незачем расшаркиваться! Мы часто говорим об этом с Эйо, его выдающиеся уши давно вянут от моих одинаковых вопросов, – Зора покачала головой. – Сколько раз мой мальчик заходил на неделе, сколько раз моя девочка соизволила обратить на это внимание… Недавно вот учила внука варить кофе, потому что кое-кто так ни разу и не предложил, – она заглянула мне в глаза и явно отметила смущение.

Не без удовлетворения... – Но чего ещё хотеть старухе и что обсуждать?! Эйо терпит и подробно рассказывает.

Я совсем растерялась и не знала, что ответить. Однако Зора не дала заминке длиться. Она взяла меня под руку и заявила:

– Ну, полно сразу о серьёзном в такой день! Я ждала нашей встречи столько лет.

.. Идём к Иглату! Он хоть и заверил, что не хочет мешаться, но остаток дня будет трепать мне нервы вздохами, если мы не явимся пить его чай, – подняла глаза к небу старушка. – Только спешить не стоит: любезный наверняка принялся собирать по пути букет к столу. Непременно в тон твоих голубых глаз.

Она указала тростью направление и мы потихоньку пошли по шуршащей дорожке.

Я сто раз представляла встречу и заготовила в уме тысячу вопросов: про дореволюционную Россию, наших общих предков, её брата… Но все они попрятались в голове, стали чем-то неважным «на потом».

– Зора, вы не жалеете о своей судьбе, о такой долгой жизни? – выпалила вдруг я.

– Ни минуты не жалела! – гордо ответила она. – Я была очень счастлива и здесь, и в России. И счастлива теперь.

– Теперь?! – не веря, прошептала я. – Когда нет в живых ваших детей, а вас давно сковал долг?

– Конечно! – покосившись на меня с улыбкой подтвердила Зора.