Амулет на удачу

Покосившись на Дюрана, он быстро развернул ко мне листок с вопросом, и я впилась глазами в текст. Уловив суть записи, я развернулась было обратно, но черно-фиолетовое пятно, выросшего перед глазами профессора заставило закатить глаза от безнадежности: он вообще отстанет от меня сегодня?! Когда только подойти успел? Сейчас еще и в списывании обвинит. И попробуй докажи ему, что просто вопрос прослушала.

Но месье Дюран поступил намного хуже! Этот зараза присел на скамью рядом со мной, уперся локтями в парту и принялся беззастенчиво пялиться на то, как я пишу ответ на его вопрос.

Под его пристальным «рентгеновским» взглядом рука не слушалась, дрожала, а ручка так и норовила допустить глупейшую грамматическую ошибку в самых простейших словах. И ладно бы этот гад просто сидел. Он же ещё и смотрел, а мне требовалось Мишке ответы передать! Я быстро строчила слова, боковым зрением следя за приставучим преподавателем. Вот он переменил позу, сложив ногу на ногу, полуобернулся ко мне и стал откровенно рассматривать мой профиль. Я скорее почувствовала направление его взгляда, чем увидела, глаза непроизвольно опустились на вырез блузки. Мои уши начали гореть, словно их хорошенько надрали: верхняя пуговица случайно расстегнулась. Нет, особой катастрофы не случилось, ибо богатством какого-нибудь телевизионного секс-символа я не обладала, скорее даже наоборот. И лифчик в «углубившийся» вырез блузки вроде бы не выглядывал. Или выглядывал? Но профессор вроде как не на вырез этот дурацкий пялился, а следил, чтобы не списывала? И что делать? Не при нем же застегиваться! Да вроде ничего там и не видно… В груди всё равно запылал жаркий комок, краснота начала подниматься от ключиц и потихоньку доползла до щек.

– Следующий вопрос… – на всю аудиторию начал диктовать Дюран.

Ведь видит, зараза, что отвечать на предыдущее задание я не закончила. Закусив от отчаяния губу и свободной рукой сжав так некстати раскрывшийся воротник блузки, я оставила немного места и принялась записывать второй вопрос. А профессор Дюран, как бы невзначай, придвинулся ко мне еще ближе.

Его баритон мягко перекатывался, и выступай Дюран на сцене оперного театра – цены бы ему не было. Сейчас же голос бесил, а его владельца хотелось чем-нибудь заткнуть. Словно назло мне профессор диктовал так быстро, что нужно было или слушать, или записывать. Вдобавок ненавязчивый приятный запах профессорского одеколона отвлекал и почему-то вызывал в голове мысли, что мужчина-то Дюран вполне привлекательный.