Амулет на удачу

И попечительскому совету трупы тоже не нужны, хватит с нас и одного визита следователей.

– Мишка! – просипела я, но больше от страха, нежели от его реальных действий, прижатая его навалившимся телом, пронизанная этим бешеным взглядом.

– Точнее. Назовите имя полностью.

– Михаил Самохин, мой сокурсник…

– «Красную мельницу» вы покинули вдвоём, но домой вы вернулись одна. Вы не встречались потом отдельно, и из общежития не уходили. Инцидент случился?..

– По дороге, в кэбе, он по пьяни начал меня ревновать! Да вы и сами всё знаете, зачем спрашиваете?!

– Благодарю вас, мадемуазель Орешкина, – из Дюрана будто бы разом выпустили весь гнев.

Передо мной стоял привычно-невозмутимый декан. – Ваше заявление официально зафиксировано мной как вашим куратором и деканом факультета, – он показал перстень на руке, камень в нём светился слабым фиолетовым цветом. Что-то вроде диктофона? – Отдыхайте, Елизавета. Можете больше не бояться, отныне вы под защитой Академии. И зря вы столько терпели. Давно надо было дать этому делу официальный ход, не дожидаясь подобных эксцессов. Отдыхайте и набирайтесь сил.

Дюран провёл рукой, какой-то магией расправляя мои спутанные волосы, осторожно поправил распахнувшуюся пижамную блузку, и заботливо подоткнул одеяло. Убрал полог и вышел вместе с врачами. А вместе с ним ушла и моя учёба. Я заревела в подушку. Ведь сама виновата. Сама рассказала, точнее, повелась на манипуляции. Декан давно знал о нашем мошенничестве с учёбой, и про то, что Мишка руки распускает, тоже знал. Не зря же делал все эти намёки последние дни? Ему нужно было моё заявление, вот он его и выманил.

Всё, всё рассчитал, гад эдакий! Даже вчерашний танец, чтобы у Мишки ревность вскипела, тоже наверняка как по нотам разыграл. Мишку отмажут, с его-то деньгами не впервой. Ну а за меня никто за меня не вступится. Да и как я посмотрю в глаза своей семье? Хоть я и злилась до сих пор на мать с отцом, но Самохин-старший их теперь со свету сживёт. Что будет с моими сестрёнками-братишками вообще думать не хочу, и ведь они-то совсем не виноваты.

Истерила я непонятно сколько, затем уснула. Проснулась от того, что зашла медсестра, сделала непонятные мне процедуры и заставила поесть. Видимо, в чашку подлили снотворное – сразу как она ушла, я уснула. Следующие несколько дней меня явно держали в каком-то искусственном сне, потому что я почти ничего не запомнила. Лишь раз ненадолго вернулась в реальность, поскольку за дверью палаты раздались голоса. Надо же, меня пришли навестить.