Амулет на удачу

Выглядело его поведение достаточно учтиво, будто он на каком-то светском приёме – но суть от этого не менялась, наш куратор самым нахальным образом надо мной сейчас посмеивался.

– Елизавета, я преподаю уже не первый год, но такой студентки у меня ещё не было, видит Благоликий. Ты неподражаема.

– Тогда зачем вы пристали ко мне? Зачем следите и придираетесь без конца? – Я понимала, что нарываюсь на неприятности, но меня уже несло. Накопившееся за эти месяцы напряжение держать я в себе уже не могла, повод высказаться был.

Тем более я точно знала, что нахожусь в Академии последние часы, и сдерживаться совершенно не хотелось. – Всё время без конца я только и слышу: «Орешкина то и сё», «Орешкина к доске» и «Как плохо». Да я эти формулы знаю лучше всего потока вместе взятого.

Тут я прикусила язык, правда не в переносном, а в прямом смысле – от гнева выступили слёзы, я не хотела, чтобы Дюран подумал, будто я плачу и попыталась их смахнуть параллельно с разговором.

– Истерика закончена? – флегматично поинтересовался декан. – Будем считать, это оттого что тебя передержали в одиночестве, и ты утратила навыки социализации, но теперь их восстановила. – В этот момент мне до зуда в кончиках пальцев захотелось чем-нибудь в него запустить, но поднос с завтраком уже унесла медсестра. Кидаться же подушкой глупо и ещё не так поймёт. – Кроме того, ты уже позавтракала, и твою медицинскую карту я тоже видел.

Но как твой преподаватель, обязан поинтересоваться. Болит где-нибудь? Или ты готова говорить о делах? – Я осторожно кивнула. Дюран тут же шикнул на дракошку: – Исчезни вон в тот угол, и не отвлекай хозяйку, пока она занята очень важным делом, от которого много зависит.

Зубастик, зверушка моя предательская, немедленно послушался деканового приказа как новобранец увешанного орденами генерала. Порхнул на подоконник и замер горгульей со знаменитого собора, будто его нет совсем, лишь занавески едва заколыхались от растормошённого крыльями воздуха.

Я же вспомнила про визит Ульрики, осторожно села на кровати и, боязливо взглянув на куратора, тихо поинтересовалась:

– Что с Мишей? – В глазах у профессора было столько праведного удовлетворения, что мне стало страшно. И заодно крайне интересно, как быстро Самохин-старший оторвёт мне голову, когда мы с позором вернёмся.