Сделка с особым условием

Наконец я выбрала учебник по механике — я запомнила, как ему понравилась лекция в музее — и "Двадцать тысяч лье под водой" Жюля Верна. Надеюсь, альв будет рад такому подарку.

Вопреки ожиданиям, когда я вернулась в гостиницу и наткнулась на расхаживающего в вестибюле Иена, его лицо было далеко не радостным. При виде меня, вошедшей в распахнутые двухстворчатые двери, в его взгляде промелькнуло облегчение.

— Как мило с твоей стороны наконец-то ко мне присоединиться, — ровно произнес альв и остановился прямо передо мной.

Несмотря на равнодушный тон, его кулаки были сжаты так, что костяшки пальцев побелели, а глаза метали молнии. — А я уже решил, что тебя снова похитили, и собирался искать твою могилу в ближайшем лесу! — раздражение все-таки прорезалось в его голосе. Резко развернувшись, Иен сделал портье знак выносить наши вещи и первым вышел из холла.

Недоумевая, я вышла следом. Он что, злится? Но Иен никогда не злился и не раздражался на меня раньше! Его поведение было слегка отстраненным, а отношение ко мне ироничным, насмешливым и немного равнодушным.

Меня это даже устраивало. Было приятно, что никто не пытается что-то мне запрещать, опекать и квохтать надо мной. Что это с ним?

«Наверное, боится, что меня прикончат и он не успеет получить свою оплату по сделке», — решила я.

Иен меж тем подал мне руку и усадил в белую карету, что везла нас на бал и которую потом никто не удосужился забрать из особняка. Интересно, это та же самая или просто такая же? А затем альв с отсутствующим видом уставился на тротуар.

Я проследила за его взглядом — тротуар был пуст и абсолютно неинтересен. Вздохнув, примирительно положила руку ему на запястье.

— Я вышла на минутку и не отходила далеко, — заверила я, глядя в темно-зеленые, словно бутылочное стекло, глаза. — Со мной же ничего не случилось? А если бы случилось, ты бы меня спас, так ведь?

Иен качнул головой и накрыл мою ладонь своей.

— От некоторых вещей не успею тебя спасти даже я, — негромко отозвался он.

— Например, от пули в голову или от клинка под ребра. Александрина, ну нельзя же так беспечно относиться...

Я перевела дух. Если начал распекать — значит, уже не злится, это я помнила еще с детских лет, когда меня отчитывали гувернантки и няньки. Теперь остается только кивать с покаянным видом, и инцидент будет исчерпан. Однако портить такое прекрасное утро нотацией совсем не хотелось.