Сделка с особым условием

— За какие такие преступления? — процедила я сквозь зубы, конвульсивно сжимая пальцы и мечтая ощутить под ними горло Фердинанда.

— Ну так ее семья столько лет грабила и притесняла народ Эггериона! — охотно пояснил художник. — А когда принц Фердинанд-освободитель сверг узурпаторов и их преступления выплыли наружу, принцесса тронулась умом от стыда. Все это дурная кровь, я вас скажу! В приличной семье чокнутых не бывает. Теперь принц наведет в этой стране порядок. У меня и его портретики есть, вот! — художник подсунул мне стопку других рисунков — с тщательно выписанным бравым красавчиком в орденах, совершенно непохожим на настоящего, плешивого и полноватого Фердинанда.

— Ох, он так благороден! Представляете, принц не винил принцессу в преступлениях ее родителей и даже хотел на ней жениться! А она, неблагодарная, сошла с ума. Хорошо, что этот достойный молодой человек принял бразды правления и скоро станет королем — такой неуравновешенной девице нельзя доверить управление государством. Ну так что, возьмете портретик принца, мисс? Девушки его хорошо раскупают, — угодливо улыбнулся художник.

— Возьму все его портреты, — отрывисто произнесла я. — Иен!

Иен расплатился с художником, и я первая двинулась под мост, на берег реки, мрачно сжимая стопку портретов в руках. Мерзавец! Захватил власть, и теперь распускает подобные слухи! Да при моих родителях народ процветал, налоги снизили вдвое, по всей стране открывались школы и больницы. Ненавижу его, ненавижу!

Найдя укромное местечко, я от души потопталась на портретах и затем один за другим выбросила их в реку.

Акварельные краски тут же поплыли, и красивое нарисованное лицо расплылось и исказилось, приобретая больше сходства с оригиналом. Догнавший меня Иен молча стоял позади.

— Это все ложь, — пояснила я, хотя он ничего не спрашивал.

—Я знаю, — спокойно отозвался альв.

— Как он смеет распространять такие мерзкие слухи о моей семье? И обо мне! Сначала захватил мою страну, а теперь объявил меня чокнутой! — я топнула ногой. А затем, не в силах больше сдерживаться, отвернулась и прерывисто вздохнула, пытаясь не разрыдаться.

— Александрина, — Иен за плечи развернул меня к себе, — мы выдворим его из твоей страны, и ты будешь сидеть на троне, чего бы это ни стоило! Обещаю. Ты мне веришь?

Он смотрел на меня серьезно и без тени иронии, и я кивнула.

— Ты же не можешь врать, — сдавленно отозвалась я. Его слова вызывали такую волну признательности в сердце, что я с трудом сдержалась от благодарной улыбки.