Ставка на любовь

— Ух, как свежо!

Ллойд что-то проскрипел кроватью, поворачиваясь на другой бок — ко мне спиной; и в этом скрипе показалась самая настоящая брань.

Супруг спал под тонкой простыней, укутавшись ею едва ли не по самую макушку. И чего, спрашивается, одеяло не взял? Я-то покрепче буду, не изнеженная городом, как муж.

— Принесу еды!

Зевнув, присмотрела таз с водой и поспешила умыться.

Окно закрыла, а свои одеяла перекинула на мужа, подоткнув со всех сторон.

Он что-то буркнул в ответ, не то “спасибо”, не то “скотина”, но, скорее, первое, потому что второе уж больно грубо звучало, а Джеймс вроде как благородных кровей, ему не положено так на девушек обзываться, тем более на жену.

Перед выходом из номера на миг остановилась, задумавшись, как же теперь обращаться к мужу. Вечно сбиваться с благовоспитанного “вы” на простонародное “ты” как-то нелепо. Но ведь и мы теперь не чужие? Удовлетворенно кивнув собственным мыслям, уточнила у Джеймса:

— У тебя есть предпочтения в завтраке?

Он снова чихнул, выглянул из-под одеял, посмотрел на меня со злостью, будто это я виновата в его простуде, и тихо проговорил:

— Горячую воду в кувшине пусть подадут, я себе настойку сделаю.

А завтрак на твое усмотрение. Через несколько часов нам нужно быть в порту. Если опоздаем, еще на сутки здесь придется остаться.

— Не опоздаем. Ты только не расхворайся, — улыбнулась я и добавила тихонечко, уже выходя: — Как же он людей лечит, когда слабенький такой. Всю заразу в дом, наверное, тащит. Беда с ним.

Наш номер был на втором этаже достаточно приличной гостиницы.

В моем городе таких и не было никогда: полы чистые, аж скрипят, лестница нигде не проломлена и покрашена совсем недавно, стены украшены лепниной и затейливыми канделябрами, и запахи с кухни такие, что моментально живот судорогой скрутило от голода.

Заказав в номер еды и кипятка, я еще и во двор успела высунуться, чтобы убедиться, что и на улицах этого города чище, чем в Кельхельме, и люди одеты благородней.

В общем, по всем признакам столица была близка!

Вернувшись в номер, обнаружила мужа все еще в постели, но уже перед разложенным саквояжем.

Он споро мешал какие-то настойки, отчего по помещению разнесся специфический запах лекарств.

— Тебе стало лучше? — заботливо уточнила я, присаживаясь напротив мужа.

— Нет, — коротко бросил он, не отрываясь от своего занятия.

— Тогда, может быть, мне помочь?

— Сам разберусь.

— Сейчас принесут воду, — усердно поддерживала разговор я. Не хотелось, чтоб муж держал обиду в себе.