Легенда о Гвендолин

Всё, чем я жила до той ночи — пустые и тихие коридоры Башни Слоновой Кости и гроза за окном, которая мне казалась верхом великолепия.

Наконец процессия остановилась у въезда на площадь. Паланкины опускались на мостовую один за другим. Девочки выбирались из них и выходили вперёд. Там, на площади, где сверкали костры, каждая танцевала единственный танец, чтобы снова скрыться под тканью покрывал.

Танец у каждой был свой. С удивлением я заметила, что вижу алые юбки Даи, первой выступившей из носилок. Шло время, звенели бубны.

Танец, которого я не видела, подошёл к концу, и следующая девушка отправилась на площадь её сменить.

Три или четыре танца прошли так, когда я обнаружила, что и Иона тоже здесь. Тело её укутывали покрывала цвета морской волны, золотой обруч украшал чело.

Мне стало завидно — никогда я не смогла бы выглядеть так ухожено и благочестиво, так по-королевски, как она.

Стройная ножка, украшенная браслетом, скользнула по мостовой, и Иона отправилась танцевать.

Я танцевала седьмой.

«Танец» мой состоял из множества стоек и бросков, отточенных веками, чтобы убивать.

В моих руках не было ни посоха, ни клинка — Проводнику не нужно оружие, кроме него самого.

Когда я замерла, рухнув ниц на мостовую, и прижалась щекой к камням, наступила тишина. Мучительно выжидающая, от которой по венам разливался страх.

Я подняла голову, уже не надеясь разглядеть одобрение на лице Императора — но вместо этого увидела другое, спрятанное под агатовой маской до середины. В прорезях маски виднелись аметистовые отблески глаз.

Чёрные волосы падали на плечи. Расшитый серебром камзол не скрывал тонких ключиц.

Что-то пробудилось внутри. То, что не имело имени до сих пор.

И будто во сне прозвучал в моей голове голос с другой стороны:

«Подойди к нему».

Две наставницы приблизились ко мне и, взяв за руки, помогли подняться, отвели в сторону и закрыли собой.

А я всё глядела на силуэт, затянутый в синий, как ночное небо, шёлк. В голове продолжало звенеть:

«Подойди».

Я стояла и смотрела на него из-за спин наставниц, прикрытых разноцветными покрывалами.

Он же глядел мимо меня. Казалось, ему безразлично всё — потуги танцовщиц, огни костров. Рука незнакомца лежала на подлокотнике трона, изукрашенного позолоченным деревом. Император — мальчик лет четырнадцати, сидел в этом огромном кресле, разодетый в алые и золотые одежды, с короной на челе, которая казалась тяжелей его головы. Он сверкал, как все огни Кахиллы — такой же бесполезный и безвольный, как они.