Глазами сокола

Но Селеста дрожала вовсе не от холода: происходящее напомнило её ночь, когда она впервые обернулась соколицей, когда холодный ветер налетел столь внезапно, что она не могла понять, что случилось… Ей было страшно от того, что, казалось, всё повторится. Даже предупредить тех, кто был рядом с ней, она не могла! Беспомощность будила в ней настоящую панику, ужас, которому невозможно было не поддаться. Тот уголок её души, где жила животная сущность птицы требовал от неё бежать без оглядки, лететь, что есть сил как можно дальше.

Так хотелось подчиниться этому внутреннему зову, спасаться! Но что будет с охотником, а с её собственной человечностью?

Она пыталась придумать, как сообщить о своей тревоге Сириусу, как сказать ему, что надо садиться на лошадь и гнать во весь опор подальше от этого страшного места? Она хлопала крыльями, клёкот её не утихал, но человек не мог понять язык птиц. Сириус лишь пытался успокоить, обогреть, закрыть от непогоды. В отчаянье Селеста стала выдёргивать из своей груди лёгкий пух.

Может так он поймёт, что дело в проклятье, наделившем её этим обликом?

Но Сириус не понимал. Он лишь растерянно спросил:

– Что ты делаешь, Селеста? Что происходит?

Буря будто этого и ждала. Ветер вмиг обратился вьюгой, и всё закружилось, завыло, замело. Будто теплого летнего дня и не было вовсе! Ветер был полон жалящих льдинок и снега. А ярости было в нём столько, сколько никто у природы и не видывал. Королевна закричала, и этот птичий крик охотнику до дрожи напомнил предсмертный вой подстреленной добычи.

Он держал птицу что есть сил, закрывая мозолистыми ладонями, не в силах открыть обожжённых холодом глаз, почти неспособный вдохнуть. В вихре тонули и крики перепуганных животных, и голоса пастухов, пытавшихся отыскать в буре товарищей. Сириусу стоило огромных трудов удержаться в неудобной позе, в которой застала его беда. Он боялся, что если пошевелится, птица выскользнет из его рук, а лёгкое тельце навсегда потеряется в вихре…

И тут нечто будто толкнуло его в живот, а невидимые руки схватили его за ноги и поволокли куда-то по земле.

Селесты больше не было в его объятьях: колдовская метель подхватила её и увлекла куда-то вверх. Внезапно, всё закончилось. Звери и люди вновь предстали пред его глазами в прозрачном воздухе. Вихрь исчез, унёсся так быстро, будто его и вовсе не было. И Селеста пропала вместе с ним.

Сириуса мало волновали проклятья неудачливых попутчиков, что неслись ему вслед. Его вообще мало что тревожило в эту минуту.