Глазами сокола

Будто он уже не раз слышал нечто подобное, будто многие удивлялись благородному имени: не он первый, не он последний…

И Конрад поверил, что сомнения его и правда необоснованны. Он, как и положено взрослому человеку, охотно поверил в то, что интуиция подвела его, а воображение сыграло с уставшим смотрителем злую шутку. Сделав нужную пометку в журнале и взяв необходимую пошлину за ношение оружия, Конрад пропустил Сириуса. И вскоре позабыл и о своих сомнениях, и о путешественнике, показавшемуся ему каким-то странным.

Ох, как бы он удивился, узнав, кого именно пустил на остров, да ещё и при оружии.

Сириус же стремился проникнуть в Цитадель, а затем и в библиотеку. Он знал: там, в особом хранилище спрятаны артефакты, что изучали учёные и монахи, некогда работавшие под покровительством Медного ордена. Ему сопутствовала удача: в общинном доме меж высоких сосен, он встретил человека, работавшего в самой Цитадели. От него он узнал, что работа, нынче, и правда есть. Только в оружейную человека неизвестного не пустят… Вот поработает пришлый охотник месяц – два на конюшне, или на псарне, или на подвозе провизии, а там, глядишь, и в помощником главному оружейника устроиться можно будет.

В Цитадели всегда нужны толковые люди, умеющие обращаться с оружием. Ведь всем известно: всякому оружию нужен постоянный уход.Рук для заботы о богатой коллекции, скопившейся за века, всегда не хватает…

– Правда, есть одна загвоздка, – с весёлостью поведал собеседник, – ухаживать, говорят и вовсе не за чем будет.

Толкуют, что Седой Хранитель ценности-то продаёт по-тихому…

Сириусу оставалось лишь ждать утра. Он не боялся, что его кто-то узнает: времени прошло слишком много, да и он сам изменился слишком сильно. Охотник бродил по улицам некогда уютного городка, тонкой полосой протянувшегося между росшими у подножья гор соснами и поросшим кустарником берегом. Он узнавал места смутно, будто видел их когда-то во сне, а не жил здесь.

Как и прежде, было много людей, а торговля тянулась до сумерек.

На пляжах и у пристаней виднелись многочисленные лодки и крохотные рыбацкие парусники, покачивавшиеся на волнах. Здесь, как и раньше, кипела жизнь. Однако уже виднелись следы начинавшегося упадка. Ясно было, как здесь изменилась жизнь после смены власти в крепости, у стен которой когда-то появилось это селение. Трещинами покрыли кирпичи общинного дома, который издревле содержался крепостью, размыл дождь и ветер дороги, некогда сухие и идеально ровные.