Глазами сокола

Он понимал это каким-то странным животным чувством, единственным доступным ему в этот миг. Вокруг была темнота. И откуда-то из её глубины слышался голос матери, который он часто вспоминал в минуты печали… Этот высокий и прекрасный, чистый и нежный голос, пел песню, которую он запомнил с тех времён, когда она сидела у его колыбели, когда мир ещё не был таким страшным.

Засыпай-ка, родной, я спою тебе сказку

О том, как сокол мой поменял как-то ласку

Милых рук на полёт, на просторы небес,

На края, где волшебны и горы и лес…

Улетай, сокол мой, улетай мой родной,

Может, ты никогда не вернёшься домой?

Пусть тебя ветер звёзд далеко унесёт,

Только помни, что дома тебя всё же ждёт

Лишь Любовь….

А в чужой стороне всё и правда прекрасно,

Будто кто-то плеснул с неба яркую краску…

Только сердце скулит и совсем не поёт:

В том краю волшебство, а не счастье живёт!

Прилетай, сокол мой, прилетай, мой родной,

Может, всё же, ты скоро вернёшься домой?

Пусть тебя ветер звёзд вновь ко мне принесёт,

Знаю точно: тебе снова счастье вернёт

Лишь Любовь…

Сириус опускался во тьму всё глубже, будто на дно холодного океана, а голос матери слышался всё чётче.

Потом, он вдруг понял, что это вовсе не мама поёт у его колыбели, и знакомые слова произносились голосом Селесты…

Глава 30. Веря в чудо

Люди не любят верить в чудеса. Оно и понятно, ведь поверить в чудо означает признать, что есть во всех мирах неподвластное нашему пониманию.

Нечто нелогичное, необъяснимое, неправдоподобное. Но любая вещь становится вполне понятной в тот момент, когда мы, переступив собственную гордость, через слепую уверенность во всесильности и исключительности человеческого рода, допускаем возможность невероятного.

Вы скажете, что в жизни так не бывает, что совпадение слишком уж сказочное. Невозможно было бы предугадать, что Сириус уже в человеческом облике не разобьётся о скалы, или не сгинет в объятьях ледяной воды, плескавшейся у их основания.

Слишком уж маловероятным было бы то, что его почти безжизненное и измученное тело, безвольным мешком упадёт прямо на террасу, где уже не было колдовской зимы. И уж точно было невозможно логично объяснить, почему именно в тот момент Селеста, вдруг, закричала от ужаса, и, в попытке пробиться сквозь невидимую колдовскую преграду, произнесла слова, способные разрушить проклятье Эстеврии.

И всё же, всё можно объяснить.