Бокал эльфийского

Декан поставил на стол дымящуюся колбу и подогрел воду. Приглядевшись, Лара поняла, жидкость парила не от жара, а от холода, даже тонким ледком покрылась. Бирюзовая, кристально-чистая…

— Что это? — Лара подозрительно принюхалась.

Как бы она ни любила начальника, безропотно пить неизвестный напиток не станет.

Валентайн заверил, зелье безопасно для здоровья, варил сам и обещал, что через пару минут Лара забудет о влюбленности.

— Совсем? — испуганно протянула госпожа Даш.

Несмотря на принятое недавно решение пойти за таким же зельем, принимать его расхотелось.

Лара вдруг поняла, из нее тогда уйдет все светлое, теплое, а вместо него образуется пустота. Что было в жизни госпожи Даш до любви к Валентайну? Работа, редкие свидания, посиделки с подругами, каникулы у родителей с неизменной закаткой банок варенья. А теперь появилась мечта, то, ради чего Лара прихорашивалась по утрам, спешила на работу даже в плохую погоду. И теперь все станет, как прежде? Уголки губ поникли. Разум пытался обуздать сердце, но пока проигрывал битву.

— Ну зачем вам это? — Валентайн взболтал содержимое колбы, глянул на просвет и пробормотал, обращаясь самому к себе: — Надо бы запасы госпожи Леус пополнить, а то такой скандал выйдет! Зарию, что ли, попросить? Она ничего в ингредиентах не смыслит.

Вода вскипела. Декан ловко вылил в цветок остывший чай Лары и заменил его кипятком.

Семь тяжелых капель, тягучих, с кристалликами льда, упали в кружку. Валентайн тщательно перемешал ложечкой содержимое и протянул Ларе.

— Не хочу! — неожиданно заартачилась та. — Я вас не из-за зелья полюбила, чувство естественное, значит, вы совершаете преступление.

— Не большее, чем вы сегодня, — сурово напомнил декан и поставил кружку на стол. — Решайте сами, только не изводите слезами, вздохами и поспешными заявлениями об уходе.

Лара вспыхнула, стремительно шагнула к столу, порывисто взяла кружку, поднесла к губам, но, не сделав ни глотка, поставила обратно.

Странно, ненормальное сердцебиение прошло, осталось только волнение и легкий жар, привычный для смущения.

Парфюм Валентайна уже не вызывал вожделения, просто приятно щекотал ноздри. Зато зеленые глаза остались такими же притягательными, в них так хотелось утонуть. Безбрежное спокойное море, застывшее в радужке.

— Обещаю вести себя должным образом и не порочить образ преподавателя, — отчеканила Лара. — Доброго вечера, господин Сарен. Надеюсь, я не помешала вашим планам.