Бокал эльфийского

Он открыл бар в сфере, извлек очередную бутылку и попросил Лару достать бокалы: «Они там, на полочке. Да, правее того жуткого дракона, которого всучили на прошлой работе. Такое впечатление, что все меня ненавидели, раз подарили такую безвкусицу».

Эльфийское теплом заструилось по горлу, но Лара не допила бокал, предпочтя вино поцелуям. Ее пальцы расстегнули ворот рубашки декана, нос терся о теплую кожу.

Бретельки платья сползли, само оно чудом держалось.

Лара охнула, когда губы Валентайна коснулись груди, но тот и не думал останавливаться, дразня и лаская.

— Мне, наверное, пора, — госпожа Даш предприняла последнюю попытку вырваться, пока еще способна уйти. — Меня Флавия ждет…

— Пусть ждет, — промурлыкал декан, усадив Лару на колени.

Раз — и туфли полетели на пол, а платье упало, обнажив белье.

Лара тяжело дышала. Каждое прикосновение отзывалось жаром. Осмелев, госпожа Даш сама одаривала любимого поцелуями, попутно расстегивая рубашку.

Валентайн подхватил Лару на руки и отнес в спальню. Там госпожа Даш опомнилась, испуганно прижала руки к груди, но пара поцелуев и сладкий шепот: «Не бойся, тебе понравится» убедили остаться.

Второй раз в жизни мужчина раздевал ее, и второй раз в жизни Лара испытывала неловкость. Она ощущала себя такой беззащитной, да и страх давал знать о себе: госпожа Даш хорошо помнила ту боль. Но Валентайн не торопился, приучал к своим рукам, губам и в итоге заставил забыть о смущении.

Приглушенный свет тенями ложился на изогнувшее в истоме тело Лары. Она жаждала попробовать еще раз, понимая, что иначе не выдержит сладкой пытки.

— Понятно, — хмуро пробормотал он, когда Лара дернулась, и тут же поспешил успокоить поцелуем, — тебе какой-то недомужчина попался, даже девственности лишить не смог. Все, Лара, все, тихо, моя хорошая, у нас вся ночь впереди, и я тебе докажу, что это очень приятно.

Потребовалось еще с полчаса, чтобы госпожа Даш дала любовнику второй шанс. Валентайн использовал его, и вскоре Лара ни о чем не думала, наслаждаясь новыми, непривычными ощущениями и прерывистым шепотом: «Да, еще немного, моя хорошая, сейчас…».

— Я бревно, да? — после, уже в темноте, положив голову на грудь Валентайну, спросила госпожа Даш.

Она не видела лица декана, но надеялась по голосу узнать правду. Кто бы мог подумать, что это окажется так важно!

— Все бревнышками рождаются, — зевнув, пробормотал Валентайн и погладил Лару по волосам, — а потом набираются опыта. Ты всему-всему научишься.