Карт бланш во второй жизни

Не приду – выгонят из академии, выгонят – вернусь к себе. Даже если покроют мою голову позором и не разрешат учиться ни в одной академии, вернусь к дяде Пьера.

При воспоминании об этих родных мне мужчинах, на сердце разлилось умиротворение, я счастливым сусликом закопалась в одеяло и уснула.

-Спим?

Я от неожиданности дернулась и открыла глаза. Напротив кровати стоял куратор, сложив руки на груди, и ректор с нахмуренными бровями. Ну какого черта???

-Фелиция, почему ты не на занятиях? – спросил ректор.

— Вот, вот, мне тоже интересно. Неприятно, знаете ли, когда тебя обвиняют в том, чего не делал. Например, в вашем отсутствии на занятиях. – куратор недовольно посмотрел на ректора.

-А что я еще мог подумать? Вы вчера последний с девочкой занимались!

-И что? Это делает меня преступником?

По проторенной еще в своей академии дорожке, достала подушку, развернулась в другую сторону, и положила ее сверху. Пусть без меня меряются, чем там мужчины обычно меряются.

Даже начала засыпать. Вдруг, наступила тишина. По позвоночнику, к нижним девяноста проскакала толпа мурашек… «Это жжж... – неспроста» *.

Резко откинули одеяло, схватили меня подмышки и поставили на ноги лицом к ректору. Божечки, как болит то все!

-Фелиция, я задал вопрос.

-А я не ответила. У меня все болит. Дайте мне спокойно умереть.

В эту же секунду взгляд ректора опустился ниже и глаза увеличились. Да нет, не может быть! Только не грудь! Хватит с меня позора! Посмотрела туда же и вздрогнула.

Все, абсолютно все тело было покрыто синяками разного размера и цвета.

— Это что? Гарон, вы же сказали, что просто занимались! Почему адептка выглядит так, как будто ее пытали? – вот, кстати, да, пусть теперь выкручивается.

-Мы проходили стандартный уровень полосы препятствий для боевиков первого курса. – сдавленно ответил куратор. После аккуратно развернул меня к себе.

-Больно?

Я всхлипнула. На глаза навернулись слезы и водопадом полились по щекам.

Я, конечно, человек взрослый. Но ведь у всего есть предел. Меня захлестнуло чувство жалости к себе, я обмякла и выскользнула из рук куратора. Села на пол и громко, в голос разрыдалась. Единственное, что было слышно сквозь рыдания: - Верните меня обратно, я вам не подхожу, верните.

Куратор вышел из комнаты. Ректор какое-то время пытался меня успокоить, но видя, что его действия не приносят результата, ушел за лекарем.