Княжна Севера

А только мне не дали сделать этого - запретили. Я теперь и не жалею, потому что смерть стала бы для тебя милостью. А так… узнаешь как это – жить нелюбимой и ненужной.

- А за кого сговорили, не скажете? – осмелилась спросить я, замирая сердцем. Только это было мне важно. Об остальном я и так всегда знала – что ненавидит и смерти желает.

- Какая разница? Придет время – узнаешь. К лету уйдешь… с моим проклятием за спиной. Хотя оно и не надобно - твой будущий муж давно уже держит одну и ту же наложницу – люба, видать, ему.

Ты моль бледная рядом с ней. Мелкая дрянь! Отрава! Скорее бы уже, сил нет видеть тебя в своем доме.

Оставшись одна, я металась из угла в угол. Потом пыталась делать что-то. В конце концов, сама остановила себя – что я творю, зачем сама себя мучаю? Ведь у брата тоже была Любча, а сейчас он любит жену, только что на руках не носит. Его бывшая наложница ходила тише воды и ниже травы. Я больше не заговаривала с ней о брате. Сейчас я была на стороне Друны. А Любчу больше даже не спрашивала – ждет ли еще, надеется ли? А только и я, и она знали – отдадут меня за мужа, и тогда она тоже уйдет из княжеского терема.

Держать ее здесь без наказа брата не станут, а он не велит. Не нужно ему. Скоро появится у него сын или дочь и к его любви к жене прибавится еще и великая благодарность. Невестка ходила с большим уже животом, переваливаясь уточкой. Ее поддерживали и всячески угождали - берегли.

Однажды ночью меня разбудила Любча, жарко зашептала на ухо:

- Проснись, проснись, да проснись же ты!

- А? Что? – не понимала я спросонку.

Ведь только уснула.

- Накинь что… да вот – шаль теплая. Выйди, спрячься, посиди где в уголке, прошу тебя - тихо посиди, мышкой. Я потом для тебя все сделаю, что хочешь, все, что попросишь - клянусь, только уйди сейчас.

Я тихо встала и молча скользнула из светлицы, спросонку не подумав – что делаю? Прошла и спряталась в ближнем углу под лестницей – привычно, как сидела многие разы в прошлые годы. Просидела, пока опять не стала засыпать, но меня разбудили мужские шаги, и я вдруг очнулась и поняла, для чего меня убрали из светлицы – Любча ждала к себе кого-то.

Я не должна была…, если узнают, что в моей светлице это сталось! Нужно сторожить и, в случае чего – показать, что это не я там. И я пошла к своей двери и присела за выступом сруба, чтобы не бросалось в глаза, что тут кто-то есть.

И услышала…, за дверью раздавался тихий говор и стоны – сладкие, протяжные, мужские и женские.