Княжна Севера

Меня будто что-то развернуло к Любче и я хлестнула ее по лицу! Изо всей силы, сколько хватило с размаха, не успев и подумать – что творю? Она отшатнулась, сползла на пол и сразу закричала - тоненько, страшно… От того следа, что остался на ее щеке, по лицу шустро поползла снежная изморозь, а место удара враз побелело, будто на покойнице. Я потерянно замерла, глядя на это широко открытыми глазами, а потом кинулась к ней. А она дернулась, отползая, глядя перед собой побелевшими от страха глазами. Я и сама в ужасе глядела, как быстро ползет изморозь – щека, губы, подбородок.

.. Она уже просто мычала что-то, доползая от меня в самый угол, и я подскочила и силком обхватила руками ее лицо. А она страшно завыла то ли от того, что боялась меня, то ли от боли. Я же тянула из нее свою стужу обратно, выманивая ее, обещая скорую свободу и другую жертву. Просила, молила истово, угрожала и обещала… она послушалась.

Вскоре Любча тихо плакала от пережитого страха, сидя на кровати и придерживая ладонью горевшую огнем щеку, а мы с Соколом молчали.

Он думал и я думала.

О том, что не следовало рассказывать ничего даже ей. А теперь весть о моем позоре потихоньку ширится. Если это получит огласку, то брат разорвет договора и хорошо, если просто отношения с Тартом, а не мир меж государствами. А, скорее всего, у него и выбора не будет – такое небрежение потребует серьезного ответа. Войны только не хватало из-за меня! Обо всем этом я будто бы и подумала, да только не разумом, а больше – обиженным сердцем.

Оно и в самом деле стало легче, когда поплакалась Любче, а она пожалела меня. Этого делать не следовало. И еще - я понимала только выгоду или неудобства от того, что являюсь сестрой своего брата - княжной, а нужно было сильнее осознавать ответственность.

Нужно было сразу взять себя в руки, признать нанесенную мне обиду как неприемлемую для меня, но должную и ожидаемую – сама навязалась. Попросила его для себя, как забаву, не подумав - а хочет ли он этого? Поняв этой ночью, как обстоят дела, нужно было дождаться утра, поговорить с ним и мирно освободить от себя.

Оба – и муж, и брат вынуждены были бы договориться полюбовно, скрытно ото всех, чтобы не допустить урона в отношениях меж государствами. Посла отослали бы домой – и только.

Что сталось бы со мной – об этом не хочу и думать, но что бы ни придумал брат в отместку за мою ошибку – это все же не война. А теперь, если все это выплывет наружу? Я застонала… натворила, напутала… дура малолетняя.