Последняя ночь ведьм

Сколько дней перевёртыш провел здесь, прикованный к этому дереву, без надежды на спасение? Решив не тратить время попусту, Марго собрала остатки силы и направила её одним ударом в сочленения цепи ослабленные магией Маркуса. Железо жалобно звякнуло, на миг попытавшись удержать прежнюю форму, но вот уже растеклось небольшой серебристой лужицей, от которой Лис успел стремительно отдернуть руки. В момент скинув в поджарого тела остатки цепей, Лис распрямился во весь свой небольшой рост и Марго изумлённо вскрикнула,

- У тебя хвост!

- Ага! – повернувшись к девушке спиной, существо продемонстрировало роскошный, пушистый хвост, который мог бы стать истинным украшением любого из семейства кошачьих… или лисьих.

– Видела бы ты его в лучшие дни! Впрочем, пару недель приличного питания и его будет не узнать…

Хвост! – мысленно повторила Марго, пытаясь ужиться с этой мыслью. Я спасла говорящего лиса, с хвостом и пушистыми ушами…

- Слушай, мне пора возвращаться назад. – Внезапно сообразила Марго, взглянув на слегка посветлевшее небо.

– Мои спутники вряд ли обрадуются тебя, так что оставайся здесь. Не ходи за мной. Хорошо?

- Слово моей госпожи для меня – закон! – церемонно поклонился Лис, что, в силу его полной обнажённости, смотрелось довольно странно.

- Вот и отлично! - Девушка положила несколько сухарей на ближайший пень. - Это, если снова проголодаешься. – Она быстро сунула флягу в котомку и мельком улыбнулась. – Надеюсь, когда – нибудь ещё увидимся.

- Не сомневаюсь, моя госпожа.

– Лис растянул лицо в ответном оскале, долженствующем, по всей видимости, обозначать улыбку.

Марго ещё раз оглянулась на его замершую посреди поляны фигуру – великолепный хвост покачивался из стороны в сторону, золотистые глаза смотрели неотрывно. Марго неуверенно махнула на прощанье, её новый знакомый ответил зеркальным движением руки (лапы?), и девушка торопливо устремилась обратно по уже запомненной почти наизусть, тропе.

Как Марго и рассчитывала, её исчезновение из лагеря прошло незамеченным.

Её спутники по-прежнему спали. Предрассветная сонливость сморила и Малыша Тони, костёр почти погас. Во влажной рассветной серости лишь отдельные угли мерцали в последней агонии умирания, почти не давая света. Довольная своей вылазкой, Марго начала забираться в уже остывший спальный мешок, да так и застыла, ошарашено рассматривая фигуру, возникшую на ближайшем к ней краю поляны.

Девочка была красива, странной, болезненной красотой.