Вопреки всему!

как же его? Точно, Бандерас! Вот очень похож, этакий любимиц женщин и, к гадалке не ходи, ловелас. Эйфория меня не покидала, как и головокружение и тошнота. Как этот коктейль уживался во мне, не знаю, но еще было очень жарко и хотелось пить.

— Кадет Кокс, у вас проблемы?

— Нет, сэр. Да, сэр. Эм. Я не знаю!

— Повторите, что я сказал последним.

— Вы говорили про психотропные препараты и их применение. И что, в отличии от ядов, на себе мы их испытывать не будем – ого, я помню, что он говорил?

— Да, все верно, яды и психотропные препараты.

Также мы поверхностно пройдемся по существующим наркотикам и их симптомам.

— Наркотики! Черт, это бы объяснило мое состояние.

— Что вы там бухтите? Вы привлекаете к себе слишком много внимания, это недостойное поведения для кадета… — я не слушала, меня поглотили страхи и догадки.

— Скажите, мое поведение подпадает под какие-то симптомы наркотического воздействия? – похоже я перебила адмирала, так как он впал в бешенство, от него волнами шло чувство сильной злости.

— Какие симптомы, кадет? Невоспитанность, наглость и отсутствие мозгов? — Я аж рот открыла, но обижаться сейчас не имело смысла, меня полностью захватила паника. Я вижу его злость?!

— Нет, мозги отсутствуют у вас! А у меня же резкая смена настроения, отсутствие стопора между мыслями и языком, волнообразная смена чувств от ненависти до похоти, зрение переключается рывками, голова кружится и тошнит… — услышала я себя, не переставая рассматривать хаотичное марево вокруг адмирала.

Краем сознания я отметила изменения на плацу.

Лаэрт что-то говорит адмиралу и указывает на меня, Максимильян кривит губы, а вокруг адмиралов пляшут новые волны чувств: беспокойство, злость и растерянность. Резкий вопрос Сайруса заставил меня вскинуть голову. Перед глазами поплыло, мир померк, и я больно ударилась затылком.

Я выбиралась из липкой, тягучей, черной массы обморочного состояния очень долго. Мне казалось, что прошли годы, но наконец, кое-как, я смогла открыть глаза. Все плыло, не было четких контуров, я пыталась понять, где я и что произошло.

Память не хотела возвращаться, я что вчера пила? А что, с кем и по какому поводу? Нет ответа. Тогда я решила не мучать голову, которая нещадно болела, и прислушалась к окружающему шуму. Кто-то разговаривал, сначала я не могла разобрать слов, но потом разговор стал более понятен, ну и ещё наверно потому, что говорящие приближались.

— Я обыскал ее комнату, там была только чашка с недопитым чаем, больше ничего.