Ангел и Ромашка

И вот, совершенно обалдевшая, уставшая, не ощущавшая ног от усталости в результате многочасовой ходьбы я, сидела в просторном плетеном кресле под навесом томного белоснежного кафе, взирала на притихшего в своем гнездовье суккулента, чей бутончик слегка пожух от жары (его я расположила по центру столика), и ждала Даннеша, который убыл к витринам, дабы заказать нам напитки и что-нибудь покушать.

Мысли вяло и не спеша прогуливались в голове по кругу. Но с завидным постоянством каждая из них рано или поздно сталкивалась с широким плакатом, размалеванным моими внутренними таракашками вульгарными и нежными (кто на что был горазд, по-видимому) сердечками.

Поскольку это есть моя самая насущная и наболевшая в сей миг печалька…..

Нет, не так.

Печалиииищеее…..

А как иначе! Взрослая двадцатипятилетняя женщина со значительным багажом отношений за спиной (и это адекватная оценка, без преувеличения), а расплылась точно медуза на песчаном пляже под взбудораженными взглядами любопытствующих ребятишек.

Со стоном опустила голову на сложенные перед собой на столе руки. Для надежности пару раза стукнулось дурной головушкой о костяшки запястий.

Дура-дура-дура!!!!

Нельзя-нельзя-нельзя….

«Почему это нельзя!??!!» - воинственно ощерились мои таракашечки. Даже плакат несчастный забросили. Всю ночь его разукрашивали пока хозяйка, то есть я, пребывала в классном, воздушном, одурманивающем сне и не в состоянии была отследить их действия.

Мурашки по коже от воспоминаний о том сновидении до сих пор. Снова был пляж, и вновь там был он. И я там была, но другая. Решительная, не оглядывающаяся назад на хоровод глупых табу и запретов. Там я чувствовала тугой бархат его кожи под пальцами. Я вкусила сладкий аромат его губ. Я… проснулась утром – перевозбужденная и не удовлетворенная, но такая по-идиотски счастливая. Дуууурааааа.

- Самобичевание? - тихий голос рядом заставил меня вздрогнуть, резко вскинуться и посмотреть на собеседника.

- С чего бы? - немного грубее, чем следовало, ответила я.

- Действительно, - хмыкнул Дан, хитро сузив глаза. Он поставил передо мной глубокую кружку с каким-то напитком и блюдо с пирожным и мелко нарезанными фруктами. Себе он приобрел аналогичный набор, но пирожное было иным. Гадство, и почему оно мне кажется аппетитнее моего?

- Как ты себя чувствуешь? - внимательно рассматривая меня, спросил Дан.