Ангел и Ромашка

Рядом расположились многочисленные пакеты и пакетики – опять забегала в торговый и центр и не удержалась от покупки нужных и не очень вещей, соседский кот мурчал под ближайшим кустом, создавая легкую умиротворяющую вибрацию воздуха, разгоряченный за день ветерок перебирал подол моей модной плиссированной юбочки. Пройдешь мимо и не удивишься: девушка и девушка, пусть рыжая, эффектная, в темных очках, закрывающих пол-лица, но таких много в нашем современном обществе. И никто даже не догадывается, как трудно давался мне этот беспечный яркий образ.

Полгода прошло с тех пор, когда я видела Ромашку.

Новый год провела в больнице. В коме. Авария. Когда пришла в себя, от врачей узнала, что меня и Машу сбила машина на остановке. Я выжила, а она - нет. На похоронах меня не было. Физически не в силах была туда попасть. Более того, после я не ездила и на кладбище, на могилу, в которую, как все утверждают, положили Машу. Просто не могла. Поскольку не верила, что она действительно находилась там.

Пальцы неосознанно прикоснулись к медальону на шее.

Я его не снимала. Никогда. В нем хранились две цветные небольшие фотографии, последние, сделанные перед исчезновением сестры.

Впервые открыв его по возвращении из больницы, я, буквально не дыша, рассматривала их, боясь притронуться. Не замечая никого и ничего вокруг от слез.

Открыв во второй раз, неделю спустя, я уже не плакала – слез не было, закончились, и тогда-то я и заметила их. Крохотные красные песчинки, пробравшиеся юркими шпионами за тонкие глянцевые листы и в отверстия замочка.

Алые блики – вестники того, что произойти никак не могло. Или все же произошло?

Про сон, привидевшийся мне в коме, я не рассказывала никому. Сон и сон, мало ли что почудится в критической ситуации под воздействием сильнодействующих препаратов.

Но в тот день, обнаружив неодушевленных пришельцев из странного сна, я задумалась, а сон ли это был? Иных доказательств реальности приснившегося мира я впоследствии больше не выявляла. Несмотря на это, «новогоднее» видение я помнила и ощущала до настоящего мига как нечто, что случилось со мной в действительности.

Весь помнила, до мелочей.

И моего «Чертяку» тоже помнила. Его грустный взгляд, задорную челку, сильные руки, безумные «летуче-мышиные» крылья…

Глупо, но я надеялась, даже если мне все приснилось, что Маша и Даннешь (все имена мне также запомнились на «отлично»), будут счастливы. Там. В чужом и иллюзорном, как оказалось, для меня мире.