Ангел и Ромашка

Взглянул на Ромашку, как называла ту коротковолосая, выискивая признаки по-прежнему терзавшей ее боли, но не находил их. Странно. Словно ничего и не происходило.

Глава 4

Ромашка

- Мария Анатольевна, можно Вас на секундочку?

- Конечно, Александр Дмитриевич, сейчас подойду.

Ежедневный ритуал. Как проснуться утром, свершить обыденный туалет, одеться и выйти из дома. Как горький кофе, выданный старенькой кофеваркой, укромно спрятанной за не менее взрослым офисным принтером.

Приход Сашки ко мне на работу каждое утро не был спонтанным для него и не являлся непредвиденным для меня.

Но он был нужен, чтобы сказать друг другу «здравствуй», зарядиться положительными эмоциями до вечера и уверовать, что всё по-прежнему, всё хорошо.

В коридорах суда, в котором я служила верой и правдой не один год, было безлюдно и сумрачно. Верхний дневной свет включали приставы, совершавшие ежедневный обход, но их пока не было. Персиковые стены уныло мерцали, отражая редко горящие ночные светильники.

Прижавшись спиной к двери приемной, взглянула в уставшие глаза Сашки.

Опять с суток, не спал, поди, по вызовам мотался. Преступники, в отличие от трудяг правоохранительных ведомств, спать не любили, активно засеивая окружающее пространство злодеяниями и собирая не успевшие толком развиться и созреть плоды темных проступков. Не Готтэм-Сити, но и одной остаться ночью на проулках родного города я бы не хотела.

- Привет, как дела? - я всегда начинала, ожидая в ответ повседневное «нормально, скучал» и легкий поцелуй.

Скромный, почти невесомый, я всё же на работе. Но в этот раз вопрос завис в воздухе, потонул в зеленых омутах глаз мужчины, грустно смотревшего на меня.

- Привет, - повторила снова.

Протянула ладонь, чтобы дотронуться до щеки, ощутить привычную колкость щетины, тепло кожи, но коснулась лишь пустоты. Черствой и бездушной. Она запуталась в пальцах, как липкая паутина, и стала распространяться по руке вверх. Прокладывала черную вязь неизвестного языка выше и выше, впитывалась в ткани, пожирала живое.

Хотела вдохнуть, стряхнуть неведомое, рвануть за бледнеющим силуэтом Сашки - он спасет меня, поможет. Но вакуум оказался безжалостен во всём. Огненное торнадо начало закручиваться по телу, разворачивая спирали вокруг груди, спереди и сзади. Оно плетями било вдоль спины, выжигая собой ту же загадочную вязь, что пустота. Его потоки приближались к шее, постепенно проникая глотками лавы в рот, вливались в горло, ниже, глубже…

- Ромашка - чей-то зов.