Ангел и Ромашка

Почему-то у меня имелось стойкое внутреннее ощущение, что я смогу прижиться на этой планете, у меня обязательно всё сложиться, получиться, и иные варианты я даже не рассматривала.

Ужин и приход помощниц, принесших одежду, прошли суматошно. Быстро. Но благодарно. Я искренне поблагодарила (пока заочно) хозяина дома, который, не смотря ни на что, не позабыл позаботиться о своих гостьях, обеспечил едой и необходимым минимум (вру, больше, чем минимумом, но изучить детальнее принесенное я не успела) одежды.

А потом….

Потом поздним вечером, в сумерках, я отчего то решила спуститься в кухню. Вдруг, внезапно, но четко пришло понимание, уснуть без предварительного распития какого-либо теплого напитка (например, обожаемого молока) у меня не получиться. Никак.

О том, что не у меня одной возникла подобная идея, я поняла не сразу. Тихие голоса привлекли мое внимание, остановили буквально у порога. Вслушиваясь в рассказ Артеша, я с каждой секундной отчаянно осознавала, выстроенные мною замечательные логично выверенные теории – ничто.

Ведь такого я и предположить не смела.

Мысли заполошно забились по углам разума.

Шаями...

Случайная...

Я …. или Ангел…

А если я…

Как отошла к окну, не помнила. Слышала, как робко бились по ту сторону темные веточки близрастущих деревьев. Листочки, облепившие веточки с самого края, часто прижимались к стеклу, надолго прилипая к нему, будто пытаясь рассмотреть нечто, что находилось за ним.

А здесь были только я и темнота.

Раскручивая услышанное, слово за словом, я в какой-то миг дошла до того, что на полном серьезе стала изучать возможность быть Шаями для Артеша.

Красивого, хоть и необычного, непривычного мужчины, обходительного, сильного (и это очевидно) и желанного (что уж, за простаками такие сногсшибательные женщины, как недавно приходящая, не бегают). Раскручивая очередной виток, вспоминая сладкую синь загадочных глаз, я ощутила неожиданный укол в сердце: а как же мой мир, как Земля, мама… Сашка?

Шлеп…

Любопытный зеленый листочек прилип к стеклу на уровне моего лица.

Прожилки на нем, как линии жизни на ладони, вились в разных направлениях, предоставляя различные пути выхода из созданного самой природой «листочного» лабиринта.

Шлеп…

Второй такой же, яркий, с редкими желтыми пятнами по изрезанным краям и иным неповторимым лабиринтом. Приложила ладони к прохладной поверхности стекла, ища поддержки у Шарэттэ. Если и правда живая, одушевленная, она не смеет, не должна бросить меня на перепутье.