Ангел и Ромашка

- Малец опять у тебя затаился? - резко сменил направление разговора Шардай, а получив утвердительный ответ, ворчливо сообщил: выпорю по заднице, так что сидеть не сможет, и не посмотрю, что типа взрослый…

- Я обещал ему поговорить с тобой на предмет его прав, как полноправного совершеннолетнего члена нашего общества, - в том же тоне поведал Артеш отцу, поднимая наши сумки и направляясь к тому по тропинке. Я пошла следом, рассматривая увлекшихся обсуждением родственника мужчин. Интересно, почему же они так не схожи?

Путь петлял и ветвился, оголяя проплешины полян по краям, подставляя на обозрение обглоданные по кругу стволы деревьев, сточенные до белого «мяса» корни многолетних стражей леса.

Кое-где на коре имелись метки от когтей, а у основания некоторых деревьев виднелись темные провалы в вырытые кем-то неизвестным норы, старательно подталкивая мои мысли к черте, за которой притаились опасные звери - хищники с острыми зубами и вечной жаждой. Даже не смотря на то, что за все время нахождения на севере Шансу, единственным животным, встретившимся мне, был Журка.

Задумавшись над тем, будут ли дикие и страшные звери так близко селиться к тропе, которая наверняка пользуется популярностью у местного населения, я едва не уткнулась в уже практически родную спину Артеша. Он вместе с отцом стоял в нескольких шагах от широкого деревянного крыльца, гостеприимно зазывающего в дом, примыкающий к нему. Двухэтажный красавец возвышался, можно сказать, прямо посреди леса, без какого-либо видимого ограждения.

Он представлял собой сплав некой брутальности и женственности. По-иному дом не описать.

Каркас его был собран из толстых, плотно сложенных друг на друга, отполированных и покрытых каким-то темно-коричневым составом, древесных стволов. Аккуратные квадратные окна чистыми стеклами просматривали периметр, составляющий придомовую территорию.

Высокая крыша укрывала брутала, словно литой шлем конкистадора, воинственно и неприступно. Но….крыша была красная.

Нееет, не так. Алая. Яркая, сочная, как подведенные любимой помадой губы кокетки.

В окнах белоснежные ажурные занавески, а на ступеньках крыльца и пространство у двери сплошь было уставлено белыми же махровыми цветами, произрастающими в керамических горшках разнообразного размера. Два огромных вазона сиротливо приткнулись к первой ступени лестницы, врывшись основанием в землю около нее.

Сногсшибательное сочетание.

Взрыв в голове сюрреалиста.