Ангел и Ромашка

Когда пару минут спустя в дверь постучали, я была в норме, если можно так охарактеризовать мое состояние. Вошедший после полученного разрешения в комнату Артеш выглядел неважно, будто ему поручили сообщить кому-то малоприятную новость, и он думал, как к ней подступиться.

- Добрый вечер, Маша, - так, теперь стало ясно, сколько я провалялась на полу в позиции трупа, - как дела?

Артеш заложил в голос максимум оптимизма и жизнерадостности, пытаясь скрыть истинные мысли и чувства, но интуиция подсказывала, обманывает.

Он чем-то встревожен, и сильно.

- Добрый, - поздоровалась в ответ и я, - что-то случилось?

- С чего такое предположение?

- Артеш, я вижу, что-то произошло. Это связано со мной, или с сестрой?

- Нет, - быстро произнес мужчина, - не с вами. В ходе разбирательств по возникшей проблеме всплыли некие обстоятельства, вот из-за них и беспокоюсь. К тому же, я пришел сказать, что скоро снова уйду, на весь вечер и, вероятно, ночь.

- Я пойду с тобой, - выпалила я, поскольку оставаться с мамой Артеша на столь длительный срок в замкнутом пространстве желания не было. Нет, свое представление о ней я не поменяла, я в некоторой степени восхищена ею, но сопротивляться ее таранному обаянию пока не в силах. Боюсь, к концу срока отсутствия Артеша данная опытная во всех отношениях женщина – жена бывшего Шона – выпытает из меня все, что было и точно, по ее мнению, будет, а после я дам согласие на такие вещи, о которых и не слышала никогда.

Ну а к утру, полагаю, Артешу свою Шаями и выбирать не придется, его просто поставят перед фактом.

- Куда пойдешь?

- Туда, куда собрался идти ты, полагаю, решать рабочие проблемы.

- Но ты даже не знаешь, какие проблемы, и куда я их намерен пойти решать. Тем более - как. Да я и сам не в полной мере знаю это! - воскликнул Артеш, рассматривая меня с высоты собственного роста.

Я к данному моменту вполне уверенно занимала вертикальное положение, не качалась и не подавала признаков слабости и недавнего обморока. По какой-то внутренней нераспознанной причине рассказывать о произошедшем мне не хотелось.

- Неважно, - твердо настаивала я на своем, - обещаю не мешать, не вмешиваться, повиноваться любому твоему требованию.

- Но это, в конце концов, глупо!

А вот это аргумент. Следовало это признать.