Гранит науки и немного любви

— Имя мужа могу назвать, только зачем?

— Затем, Агния, чтобы ты не тратила чужое время на свои бредовые идеи.

Хендрик?!

Икнула и обернулась к окну.

Вот ведь бесы, не узнала со спины! Мой благоверный... Не выследил, так сам в академию приехал.

— Агния, вставай, поехали домой. — Зеленые глаза супруга остановились на моем лице. Голос добрый, даже ласковый, но только на людях. За воротами он мне такую взбучку устроит! Жаль, не доставлю ему удовольствия.

— Не-а, — отрицательно мотнула головой.

— Простите ее, — осознав, что мое упрямство никуда не делось, Хендрик обратился к членам комиссии, — не уследил.

— Я не сумасшедшая и не беременная!

От возмущения аж подскочила со стула. Метнула на супруга взгляд, полный ярости. Значит, так он меня любит? Тиран бессердечный! Не желаю оставаться дурой только потому, что он так решил.

Сбросила руку Хендрика с талии и села обратно. Перехватила руку мужа, пытавшуюся забрать метрику, и виновато улыбнулась приемной комиссии.

— Простите, господа маги. Муж не одобряет женское образование, полагает, бабы тупы, способны только рожать детей и готовить обеды.

Молчание — это хорошо. Чародеи задумались, покосились на Хендрика. Он стоял рядом, опершись руками о спинку стула. Полагал, будто устрою истерику, и меня выставят прочь. Ничего, сожму зубы и сдержусь.

— Но ваше положение... Госпожа Агния, при всем уважении, здоровье дитя важнее. Магия — опасная вещь, она способна навредить.

— Ни на каком.

Тут знала четко, как и то, что Хендрик теперь специально постарается, устроит «радостное событие» сразу по приезду домой.

Муж, не моргнув глазом, соврал:

— На втором. Агния стесняется.

Показать бы ему кулак, но нельзя, приходится изображать воспитанную пансионерку.

Хендрик попрощался и обещал перед отъездом зайти к нервному мужчине из комиссии. Ясно, они знакомы, шансов мне заведомо не оставили. Только вот забыл муженек о моем характере, не собираюсь сдаваться.

Либо сейчас, либо никогда! Иначе маг с ревматизмом позвонит в колокольчик и попросит следующего.

Члены комиссии углубились в бумаги и, казалось, потеряли ко мне всякий интерес.

— Можно он выйдет? — покосилась на супруга. — Вы выслушаете правду и сами решите, достойна я академии или нет. Остальных ведь судят по способностям, а не по мнению родственников об их уме.

Бой почти проигран, но всегда остается малюсенький шанс.