Гранит науки и немного любви

– Мужчина сокрушенно развел руками.

Хорошо, мы пойдем другим путем.

Разрыдалась, сетуя на злую судьбу и людей, не желающих сжалиться над бедной девушкой, у которой всего одна мечта в жизни осталась, остальные порушил злобный муж.

— Вот пойду и утоплюсь, — хлюпая носом, твердила я. — Или из окна выброшусь. Где тут у вас окно?

В подтверждение угрозы решительно направилась к искомому предмету, сняла с подоконника герань… и стала студенткой академии. Магистр Тревеус сдался под напором женской игры, даже комнату в студенческом доме со столованием дал.

Красота! Хендрик изрядно сэкономит, останется только на жизнь деньги присылать.

Расчувствовавшись, облобызала декана в обе щеки и поспешила к мужу.

Магистр Тревеус вздохнул с облегчением, жаль, ненадолго. Ему еще со мной не раз сталкиваться. По учебе, разумеется. Шило в одном месте у меня с рождения.

Хендрик метал громы и молнии, обещал, об академии могу забыть, но не верилось, будто ректор или декан его послушают. Заверила, ничего со мной не случится, и потащила мужа в ближайшую таверну: жутко хотелось есть.

На сытый желудок и проблемы решать легче.

Ничего, Хендрика я уломаю, сделаю по-моему. В кой-то веки! Пусть ставит условия, пусть бесится — выучусь, а не останусь серой деревенщиной. Заодно друг без друга отдохнем, браку только на пользу.

Глава 2. ХОРОШИЕ ДРУЗЬЯ, КНИГИ И СПЯЩАЯ СОВЕСТЬ

Меня отпустили на все четыре стороны. Спасибо, ускорение не придали. Виновник сего безобразного поведения заявил: никуда не денусь, прибегу через неделю, поджав хвост.

Я дала слово, что раньше зимы не дождется. Хендрик хмыкнул и самоуверенно заявил: "Ну, мы еще посмотрим!" Рассмеялась и покачала головой.

— Горшки заждались. Ты же не бросишь мужа голодным?

Зашел с двух сторон: и позлить, и разжалобить. Нет, милый, не куплюсь, наигралась в поддавки. Какой реакции ты от меня ждешь? Истеричка обыкновенная, одна штука? Заботливая жена, мечтающая лечь в гроб с тряпкой и сковородой? Уже предвкушаешь, ответы заготовил.

.. Увы и ах, бывают в жизни огорченья.

Вздохнула:

— Не знала, что ты такой беспомощный. Как же ты учился, если не умеешь обращаться с посудой? Или мама кухню не показывала?

Упивалась реакцией мужа.

Как же трудно сохранять трагическое выражение на лице! Стою, глубокомысленно рою носком землю, а мысленно хохочу до упаду. Вот тебе за дуру, вот тебе за курицу!

Хендрик обиделся, буркнул что-то неразборчивое и шагнул к лошади.