Темная сторона светлой мысли

Мужчина как-то странно улыбнулся, в карих глазах сверкнул отблеск, а мне стало гадко от своих же слов.

- Спорный вопрос насчет воли, - по-доброму осадил он меня.

Причем дальше крыть мне было нечем: я и в самом деле противоречила словами своим мыслям и чувствам. Мы оба знали это.

- Не буду давать тебе обещаний, что не обижу тебя, потому что это пустое – ты мне не поверишь, - он стукнул по столу пальцами, задумчиво оглядев меня, - но я могу дать тебе шанс… выгнать меня.

Я замерла, не зная, как реагировать на его слова.

- Скажи мне, чтобы я ушел, и я больше не появлюсь в твоей жизни, - лениво-наигранно сказал он, разглядывая радужные отблески от самой обыкновенной чернильницы с моего стола, которую он уже с минуту крутил в руках, - решайся, Эмилия.

Вид у него при этом не был проникновенно-дьявольским или же ироничным. Нет, я видела напряженность, сокрытую в глубине глаз. Но я не могла вымолвить ни слова, впервые смотря ему в глаза так, как не позволяла себе до этого.

- Ты такая противоречивая, Эми, - вот это уже было игриво и иронично, да.

Но вызвало оно только мою попытку сокрыть улыбку в ответ. Выглядело мое выражение лица очевидно смешно, потому как он ласково улыбнулся мне и достал из нагрудного кармана рубашки свернутый лист бумаги, протянул его мне и горько усмехнулся:

- Не хочу ломать момент, но я для тебя кое-что… нашел.

Взять бумагу я не решалась долго. И не потому, что не хотела или же боялась узнать очередной факт о Дереке, а я с уверенностью могла сказать, что это он. Нет, я цинично полагала, что если поднесу руку ближе к его, то мы оба вспыхнем нетушимым пламенем, коим такие как он по обыкновению прожигают пространство.

Но пламя было недоступно мне - неправильной темной леди с неправильными моральными принципами.

Однако я смогла взять себя в руки, протянуть трясущуюся руку к листку, ухватить пальцами кончик и… замереть, потому как отпускать руку не хотели ни он, ни я.

- Разрешишь? – вопрос, от которого щеки обожгло.

Странная постановка. Он не уточнял, на что именно просил разрешения.

Он не говорил «Разреши мне коснуться твоей руки». Но даже с такой постановкой вопрос показался бы мне сверх волнующим. Таким, что мне казалось, будто моя жизнь зависит от того, кивну я или помотаю головой.

- Это измена, лорд Д’Аламбер, - шепотом, будто боясь чего-то, сказала я.

- Считается ли изменой совершение подобных мужу поступков? – усмешка.

Я прикрыла глаза.

- У вас нет доказательств, - вышло так, будто я прошу эти самые доказательства.