Театр для Волкодлака

Рядом с ней, в молчании со скорбным видом столпились многочисленные прихлебатели и подхалимы, которых всегда в избытке рядом с любым правителем. Анитэя тихо всхлипывала у изголовья ложа. Сам наследник, наконец, перестал метаться. Лекарям удалось остановить поток вытекающей жизни из его жил. Но, никто не мог поручиться надолго ли это затишье.

Все звуки стали какими-то приглушенными. На всех участников опустилась тяжелое понимание безвыходности положения. Чем отравили наследника неизвестно. Неясно и как вывести отраву из тела, ибо все известные лекарства и зелья уже перепробованы.

Все шесть окон в покоях были закрыты тяжелыми портьерами, поэтому Жан не мог даже примерно сказать сколько прошло времени с того момента, как он увидел своего хатала на полу кабинета. Ему казалось, что минула вечность. Хотелось отдохнуть, сбросить ту ненавистную плиту, что давила на плечи, но рыцарь знал, что это невозможно.

Он не спас его! Не выполнил свой долг! Пошел на поводу у Николаса.

В голове снова сплыла та беседа в лагере перед тем, как наследник отправился в Пустошь. Рожденному никогда не нравилась многочисленная свита, которая полагалась ему по статусу. И Жан, в глубине души был с ним согласен – полная глупость, для воина, жить в окружении вооруженных до клыков рыцарей, тем более, что наследник был самым сильным из них. Рожденный был сильнее всех в своих землях, за исключением может быть только Старейших, но те не станут показывать свою силу ни при каких обстоятельствах. Рыцарь так часто видел, как его хатал играючи побеждал, с каким высокомерием он смотрел на любого, кто пытался бросить ему вызов, что сам поверил в его неуязвимость. Потому, получив гневный приказ оставаться в лагере, воин не стал спорить, поверил, что наследнику ничего не грозит. И вот Жан сейчас стоит и смотрит, как его непобедимый будущий император, тот, кому он присягал на верность, тот, кто был его лучшим другом, тот за кем рыцарь готов был идти куда угодно, истекал кровью и… оставлял этот мир!

Рыцарь немного удивился тому, что не испытывает ярости.

Он вообще сейчас ничего не испытывал, кроме тяжести, которая мешала дышать, мешала думать. Жан бесшумно выскользнул в коридор и прошел по нему до литых лестниц. Вампир прислонился лбом к колонне, которая показалась просто раскаленной, но сейчас это было ему необходимо. Взгляд невольно упал на собственные руки с почерневшей коркой императорской крови.