Театр для Волкодлака

Волосы подняты в высокую прическу, а в пряди вплетены жемчуга.

Стоим и смотрим друг на друга. В смысле она стоит на пороге с расширившимися от удивления глазами. Сжимает в красивых пальчиках стеклянную бутылочку с чем-то коричневым. А я лежу на полу. Ухом и одним глазом слежу за ней, а вторым еще сплю.

За спиной девушки мужичок в камзоле, пышной рубашке с кружевами и лосинах, как во времена Людовика XIV. Он был на голову ниже девушки, значит примерно моего роста, на висках уже проглядывает седина и намечается маленькое брюшко.

Он так нервно и сипло дышит, что я начинала подозревать наличие в этом мире астмы.

Я вздохнула и перекинулась. Из волка в человека переходить несколько сложнее, чем обратно. Все равно, что влезать в узкую водолазку, чувствуешь всем телом, как ткань стягивает, немного сковывает. Да, к этому привыкаешь, но не сразу.

По идее, именно в этот момент и стоит убивать чистокровных, но на меня никто не бросился. Хотя девушке достаточно было просто кинуть мне под ноги свою бутылочку, чтобы я перестала ее беспокоить.

Но, вампирэлла этого не знала, а я решила рискнуть.

Все-таки давить на ревнивицу своими габаритами нехорошо. Если бы я хотела повыдергивать волосенки сопернице, то делать это проще у девушки, а не у псинки-мутанта. Потому, из женской солидарности, я решила поговорить с ней девушкой.

В коленки врезался нагретый мной же мрамор. С душой выматерилась, потому что каждая мышца, от долгого лежания задеревенела так, что не пошевелиться, не вздохнуть.

С кряхтением престарелой мумии оперлась на кровать и с титаническим трудом поднялась на ноги.

Кто-то у входа судорожно набрал в грудь воздуха, чтобы что-то ляпнуть. Я предупреждающе подняла руку, потом помогая себе руками, разогнула скрученную спину. Проморгалась. На дальнем конце кровати, в позе эмбриона, крепко спала рыжик. Она дышала ровно и глубоко, сердце билось спокойно.

- Умаялась, - с умилением бабушки, смотрящей на внучку, прошептала я.

На спинке постели, около меня весело покрывало, которое лиса аккуратно сложила и повесила, перед тем, как лечь.

Сгребла ткань, накинула на себя и только после этого повернулась к своим убийцам. Хотя с этим у них сейчас некоторые трудности.

Девушка, к ее чести стоит признать, быстро оправилась от перемены обстоятельств. Чувствовалось, что с политикой знакома. Лицо из удивлено-испуганного приобрело каменно-высокомерное выражение.

Стоять на дрожащих ногах было непросто.