Театр для Волкодлака

Бальдр, выродок! Ева зарычала и рванула зубами несколько ячеек сети. Источник запаха приближался медленно, наслаждаясь победой, а Ева бессильно скалила зубы и проклинала этого наследника. Как она могла ему поверить? Как мог Владыка доверять и любить его столько лет? Мерзкий предатель!

На корточки, перед распластанной в пыли Евой, присел незнакомый мужчина, только теперь девушка заметила отличия в запахе. Их было не так много, но этого волка она никогда раньше не видела. Это точно не Бальдр, но раз их запахи так похожи, значит он прямой родственник наследника.

Но кто? Она знала всех в семье Бальдра, а этот ей совершенно не знаком.

Мужчина погладил волчицу по огромной, измазанной в крови голове и тихо заговорил:

- Что, изнываешь от любопытства? - он наклонился ближе, уперся рукой в шею волка. Полы его камзола согнулись, и Ева отчетливо поняла - у мужчины нет правой руки. Рукав просто заправлен в карман. - Ты не волнуйся, - он повертел промокшей от крови перчаткой и принялся стаскивать ее с руки зубами, - Бальдр будет убит очень скоро, ведь это он убил тебя, наследница первого клана! - он зашвырнул перчатку подальше от себя в пыль, а веры вокруг принялись счастливо поскуливать.

- Я сделаю все, чтобы он как следует заплатил за твою смерть и за мою руку! А когда твой Владыка закончит с местью, я возьмусь за всех вас. Для того, чтобы сошел оползень по весне, нужен лишь маленький камушек, брошенный в нужном месте и в нужное время. И ты, моя милая Ева, станешь таким камушком.

После этого мужчина выпрямился, а девушка, наконец, поняла, кто ее сюда заманил.

Родной брат наследника клана.

Мужчина с характерным звуком извлек из ножен кинжал. Ева в очередной раз зарычала и дернулась всем телом. Узкий серебряный клинок сверкнул в лунном свете. А Ева испытала настоящий ужас. От клинка исходил густой запах рябинового масла! Девушка увидела, как однорукий роняет ножны, как медленно заносит руку для решающего удара. Услышала, как свистит воздух, как легко серебряный клинок входит в ее горло.

Страшна даже не сама боль, а тот жар в горле, словно она проглотила само пламя. Ощутила сквозь пелену боли, как выгибает в судороге ее тело, как ломаются несколько костей. Поняла, что глаза больше уже ничего не увидят. И почувствовала онемевшим языком потоки крови, которые наталкиваясь на зубы, застревали и прорывались наружу толчками, в такт останавливающемуся сердцу.

И вот, на фоне бесформенной мути в глазах появляется Умиротворяющая Калика.